Лунная миля - Деннис Лихэйн

— Я и свалю. Только ноутбук заберу сначала. И фотографию своей дочери, которая лежала в сумке. Сумку можешь оставить себе.

Тадео вышел из-за стола. Толстяк, тяжело дыша, остался подпирать стену. Пацан-механик тоже дышал тяжело и к тому же моргал как контуженый.

— Я и без тебя знаю, что сумка моя. — Макс поднялся на ноги. — И офис этот мой. И потолок, и очко твое тоже, если мне захочется.

— Ну ладно, — сказал я. — Кто тебя нанял-то, кстати?

— Да ё-мое, заколебал ты со своими вопросами.

Он выбросил руки вперед, будто на прослушивании для клипа Лил Уэйна, и вдруг принялся остервенело скрести затылок.

— Предъявы ты мне еще двигать тут собрался. Вали давай. — Он презрительно махнул кистью, указывая на дверь. — Братишка, одно мое слово, и тебе пиз…

От выстрела Буббы его аж развернуло. Макс коротко вскрикнул, рухнул обратно в кресло, кресло отскочило к стене и швырнуло его на пол. Так он и лежал там, в луже вытекавшей откуда-то в районе живота крови.

— Чего-то до хрена в последнее время братишек развелось, а? — Бубба опустил пистолет.

Его новый любимец — «штейр» калибра девять миллиметров. Австрийский. Уродливый.

— Да твою ж мать! — сказал Тадео. — Твою ж бога в душу мать.

Бубба навел «штейр» на Тадео, затем перевел ствол на толстяка.

Тадео заложил руки за голову. Толстяк тоже. Так они оба и стояли — дрожа и ожидая дальнейших указаний. На пацана Бубба даже внимания обращать не стал. Тот рухнул на колени, накрыл голову руками и беспрестанно шептал: «Не надо, не надо».

— Фига се. Подстрелил его, — сказал я. — Не слишком ты с ним сурово, а?

— На хера меня вообще было звать, если ты свои яйца сегодня дома забыл, — скривился Бубба. — Стыд и позор, какой ты теперь стал добропорядочный гражданин.

Я присмотрелся к Максу, хрипевшему на полу. Он уткнулся лбом в цементный пол, стукнул по нему кулаком.

— Готов парнишка, — сказал я.

— Да я его слегка задел.

— Ты ему бедро вынес к черту.

— У него еще второе есть, — ответил Бубба.

Макса начало трясти. Затем тряска перешла в конвульсии.

Тадео шагнул к нему, а Бубба шагнул к Тадео, направив «штейр» ему в грудь.

— Я тебя пришью только за то, что ты ростом не вышел, — сказал Бубба.

— Извини. — Тадео поднял руки так высоко, насколько мог.

Макс перевернулся на спину, глотая ртом воздух и, как кипящий чайник, присвистывая на каждом выдохе.

— Я тебя пришью за то, что мне твой дезодорант не нравится, — сказал Бубба Тадео. — А дружка твоего — за то, что он с тобой дружит.

Тадео опустил трясущиеся руки, вытянул их перед лицом. Закрыл глаза.

Толстяк сказал:

— Мы ему не друзья. Он меня постоянно подкалывает из-за моего веса.

Бубба удивленно приподнял бровь:

— Ну, пару фунтов тебе сбросить не помешало бы, но ты не так чтобы уж совсем жиртрест. Блин, откажись от белого хлеба и сыра, и все будет нормально.

— Я думаю диету Аткинса попробовать, — сказал тот.

— Я пробовал.

— И как?

— Две недели пить нельзя. — Бубба скорчил недовольную рожу. — Две недели.

Толстяк кивнул:

— Я своей жене так и сказал.

Макс пнул стол, стукнулся затылком об пол. И застыл.

— Помер? — спросил Бубба.

— Пока нет, — сказал я. — Но скоро помрет, если врача не вызвать.

Бубба достал визитку. Спросил здоровяка:

— Тебя как звать?

— Августен.

— Ну… Серьезно, что ли?

— Ага. А что?

Бубба глянул на меня, пожал плечами, обернулся к Августену. Протянул ему визитку:

— Позвони этому мужику, он на меня работает. Починит твоего приятеля. Ремонт на мне, но за лекарства сам заплатишь.

— Ладно. Это по-честному.

Бубба снова посмотрел в мою сторону, закатил глаза и вздохнул.

— Ну чего, бери ноутбук.

Я так и сделал.

— Тадео, — сказал я.

Тот убрал от лица трясущиеся руки.

— Кто тебя нанял?

— А? — Тадео пару раз моргнул. — А, приятель Макса. Кенни.

— Кенни? — сказал Бубба. — Ты меня из постели вытащил, чтобы я подстрелил этого козла из-за какого-то, блин, Кенни? Господи, куда мир катится?

Я проигнорировал его тираду.

— Рыжий, Тадео? Из заброшенного дома?

— Кенни Хендрикс, ага. Сказал, ты знаешь его старушку. Сказал, ты нашел ее дочку, когда та пропала.

Хелен. Вот если где какая тупая срань, то Хелен обязательно будет неподалеку.

— Кенни, — повторил Бубба и горько вздохнул.

— Где моя сумка? — спросил я.

— В другом ящике, — ответил Тадео.

Августен спросил Буббу:

— Можно твоему доктору сейчас позвонить?

— Тебя всегда Августен называют? — спросил Бубба. — Не Стен?

— Не, Стен — никогда, — ответил здоровяк.

Бубба задумался, затем кивнул:

— Давай звони.

Августен раскрыл мобильник, набрал номер. Я достал из ящика стола сумку, забрал фотографию Габби и свои бумаги. Пока Августен сообщал доктору, что его приятель истекает кровью, я убрал ноутбук в сумку и пошел к двери. Бубба спрятал пистолет в карман и направился вслед за мной.