Все страхи мира - Том Клэнси

— Вы утверждаете, что после сокращения ядерных вооружений опасность войны увеличивается, а не уменьшается? — спросил Фаулер.

— Нет, сэр, не совсем так. Я всегда утверждал — и советовался со специалистами, которые вели переговоры несколько лет назад, когда во главе этой группы стоял Эрни Аллен, — общее улучшение стратегического положения в результате сокращения вооружений на пятьдесят процентов является иллюзией, простым символом.

— Чепуха, — презрительно отозвалась Эллиот. — Сокращение ядерной мощи на пятьдесят процентов…

— Доктор Эллиот, если бы вы когда-нибудь потрудились присутствовать на играх «Камелот», вы понимали бы ситуацию несколько лучше. — Райан отвернулся, не обращая внимания на реакцию советника по национальной безопасности. Зато Фаулер заметил, как она покраснела, и с трудом удержался от улыбки — ее осадили в присутствии любовника. Президент повернулся к Райану, — зная, что они с Элизабет обсудят это после его ухода.

— Эта проблема очень сложна и требует технических знаний. Если вы не верите мне, спросите министра Банкера или генерала Фремонта, командующего стратегическими силами. Решающим фактором является состав ядерных вооружений, а не их число. Если русские сохранят эти СС-18, баланс нарушится до такой степени, что у них появится ощутимое преимущество. Воздействие договора о сокращении вооружений кроется в их составе, а не в количестве. Но это еще не все.

— Продолжайте, — кивнул президент.

— По сообщению Кадышева, между военными и КГБ может быть заключен тайный сговор. Вы знаете, что установки для запуска стратегических, ракет находятся у военных, однако контроль за боеголовками всегда был в руках КГБ. Кадышев считает, что армия и спецслужбы устанавливают слишком уж тесные отношения. Более того, безопасность боеголовок весьма проблематична.

— Что он имеет в виду?

— Он утверждает, что реестр тактических боеголовок скрывается.

— Исчезнувшие боеголовки?

— По его мнению, возможно утаивание небольших боеголовок.

— Другими словами, — произнес Фаулер, — их военные могут шантажировать Нармонова, сохраняя ядерные боеголовки небольшой мощности в качестве козырных карт?

— Совершенно верно, сэр. — А ведь вы не дурак, господин президент, подумал Райан.

Фаулер сделал паузу, продолжавшуюся секунд тридцать, глядя перед собой и обдумывая создавшуюся ситуацию.

— Насколько можно полагаться на этого Кадышева?

— Господин президент, мы пользуемся его услугами пять лет. Его советы были для нас очень ценными. И насколько нам известно, всегда подтверждались.

— Вы не думаете, что его могли перевербовать? — спросила Эллиот.

— Это возможно, но маловероятно. У нас существует метод контроля. Заранее оговоренные кодовые фразы, которые сразу предупредят об опасности. Слова о хороших новостях всегда включаются в каждое сообщение. И в этом случае были соответствующие фразы.

— Вы не сумели проверить это сообщение по другим источникам?

— Извините, доктор Эллиот, но у нас нет сведений, подтверждающих сообщение Кадышева.

— Значит, вы приехали сюда с непроверенным докладом? — спросила Эллиот.

— Совершенно верно, — согласился Райан, не зная, каким усталым он выглядит. — У нас мало агентов, из-за которых я сделаю такое, но этот — один из немногих.

— Можно провести проверку полученной вами информации? — спросил Фаулер.

— Можно предпринять осторожные шаги по нашим агентурным сетям. Кроме того — с вашего разрешения, сэр, — мы можем обратиться в иностранные разведывательные службы. У англичан есть агент в Кремле, снабжающий их отличной информацией. Я знаком с сэром Бэзилом Чарлстоном и мог бы обратиться к нему за помощью, однако в этом случае придется раскрыть кое-что известное только нам. Такие сведения нельзя получить на основе старого знакомства. Придется исходить из qui pro quo[29]. Мы никогда не делаем этого, не получив согласия президента.

— Да, мне это понятно. Дайте подумать сутки. А Маркусу известно об этом?

— Нет, господин президент. У него простуда. При обычных условиях я не приехал бы к вам, предварительно не посоветовавшись с директором, но в данном случае я решил, что вас нужно срочно поставить в известность.

— Вы говорили раньше, что военные в Советском Союзе более надежны в политическом отношении, — заметила Эллиот.

— Вы правы, доктор Эллиот. Действия, о которых идет речь в сообщении Кадышева, не имеют прецедента. С исторической точки зрения наши опасения относительно политических устремлений советских военных были такими же беспочвенными, как и бесконечно продолжающимися. Но сейчас, кажется, это изменилось. Возможность союза между военными и КГБ очень тревожна.

— Значит, и вы совершали ошибки в прошлом? — продолжала наседать Эллиот.

— Это нельзя исключить, — признал Райан.

— А сейчас? — спросил Фаулер.

— Какой ответ вы ждете от меня, господин президент? Могу ли я ошибиться и в этом? Да, могу. Уверен ли я в точности сведений, содержащихся в этом сообщении? Нет, у меня такая уверенность отсутствует, но важность информации заставляет меня привлечь к ней ваше внимание.

— Меня не столько беспокоят баллистические ракеты, сколько исчезнувшие боеголовки, — произнесла Эллиот. — Если Нармонова действительно шантажируют… вот это да…

— Кадышев является потенциальным политическим соперником Нармонова, — задумчиво сказал Фаулер. — Почему Нармонов доверяет ему?

— Вы регулярно встречаетесь с руководителями конгресса, сэр. Нармонов тоже. Политический динамизм в конгрессе народных депутатов еще более сложен, чем в Капитолии. Более того, они действительно уважают друг друга. Кадышев поддерживал Нармонова гораздо чаще, чем выступал против него. Может быть, они соперники, но у них общие взгляды по многим вопросам.

— Ну хорошо, примите меры по проверке этой информации. Чем быстрее, тем лучше. Можете пользоваться любыми средствами.

— Будет сделано, господин президент.

— Как работает у вас Гудли? — поинтересовалась Эллиот.

— Это умный молодой человек. Неплохо разбирается в странах Восточного блока. Я читал доклад, составленный им в школе Кеннеди, и у меня создалось впечатление, что он лучше обзоров, представленных нашими специалистами в то время.

— Тогда привлеките его. Свежий ум может пригодиться, — предложила Эллиот.

Райан отрицательно покачал головой.

— Эти сведения слишком засекречены для него.

— Этот Гудли — президентский стипендиат, о котором мы говорили? Он действительно настолько умен? — спросил Фаулер.

— По моему мнению — да, — кивнула Элизабет.