Квинканкс. Том 1 - Чарльз Паллисер

— Понятия не имею, как она умудрилась, — говорит миссис Фортисквинс.

— Как умудрилась, не важно. Важно только то, что теперь мы ничего не получим за нее от старика.

— Я не виновата, что она сбежала.

— Вот как?

— Конечно. Я думала, у нее нет в Лондоне друзей, кроме меня. Она так говорила много раз.

— Врала, — с горечью заключает мистер Сансью. — А вы купились на ее показную искренность.

— Нехорошо с вашей стороны упрекать меня. Вы всем обязаны моему великодушию. Когда миссис Клоудир пришла с сыном ко мне, разве не явилась я прямиком к вам, чтобы откровенно с вами поделиться?

Поделились, мэм, не буду спорить, но получили за это вознаграждение. Что до откровенности, то о ней мне судить затруднительно. Почему вы так беспокоитесь, чтобы старый Клоудир не узнал о вашей роли?

— Это вас не касается.

— Ладно, но теперь он все узнает, потому что я не хочу один брать на себя вину.

Пристально глядя на него, миссис Фортисквинс произносит вполголоса:

— Если вы ему расскажете, то, обещаю, горько об этом пожалеете.

Адвокат покусывает губы, потом говорит:

— Ладно, думаю, ему ни к чему об этом знать. Возьму уж удар на себя. Пусть утешается тем, что благодаря нам, по крайней мере, мальчишка содержится в надежном месте. — После ее кивка он добавляет: — А скоро попадет в еще более надежное.

Миссис Фортисквинс, однако, спрашивает резко:

— Вы, надеюсь, не хотите сказать, что…

Она не договаривает фразу.

Мистер Сансью удивленно поднимает брови:

— Но мы же договорились!

— Ничего подобного. Речь шла о том, чтобы он находился в надежном месте.

— Я думал, вы понимаете это выражение так, как обычно его понимают.

— Что вы понимаете под этим выражением, мне неизвестно. А я подразумевала то же, что и все: что в случае надобности до него можно будет добраться. Он должен быть цел и невредим. Пока.

— Ваша забота о мальчике делает вам честь, — ухмыляется мистер Сансью.

— Обещаю, если с ним что-нибудь случится, я обращусь к властям.

— Не думаю, миссис Фортисквинс, потому что в таком случае добрейший Квигг может поведать больше, чем нам бы желалось.

Они смотрят друг на друга, губы вдовы медленно раздвигаются в улыбке:

— Глупо нам ссориться, это обоим выйдет боком.

— Прямо в точку, мэм. Мы добьемся куда большего, если будем дружить.

Миссис Фортисквинс звонит в колокольчик и распоряжается, чтобы Чек ленд подала чай; через десять минут мы застаем обоих как ни в чем не бывало сидящими рядом на оттоманке.

Задумчиво поглядев на гостя, вдова начинает:

— Мне уже давно хочется вас кое о чем спросить, мистер Сансью. Как вам, вероятно, известно, я унаследовала от мужа некоторую земельную собственность и ценные бумаги.

Адвокат серьезно кивает.

— Когда он был жив, он, разумеется, сам управлял имуществом, но после его смерти дела перешли в руки юриста, назначенного душеприказчиком. Неудобно признаться, но я не вполне довольна его действиями. В особенности теперь, когда процент по государственному займу упал, мне кажется, я лучше могла бы позаботиться о своих делах, чем он.

— Вы более чем правы, мэм! — восклицает адвокат. — С учетным рынком вы знакомились?

— Нет. Он ведь не очень надежен?

— Ничего подобного. Надежен, как Английский банк, — и это нужно понимать буквально, потому что Английский банк гарантирует долговые обязательства, выписанные на банкирские дома. А выплаты золотом он в последний раз приостанавливал в девяносто седьмом году, то есть еще до вашего рождения. — Этот комплимент вызывает у дамы улыбку. — Я сам втянулся по уши. Вначале колебался, но теперь радуюсь, что позволил себя уговорить, потому что рынок за это время взлетел до небес, жалею только, что не включился раньше. По правде, я вложил все, что имею. Никогда рынок так не расцветал. Вкладывайтесь сейчас, и, уверен, к Рождеству вы будете меня благодарить.

Задумчиво созерцая собеседника, миссис Фортисквинс подносит к губам чашку.