Отмеченная судьбой - Альбина Нури

Баня, вино, вкусная еда, бурные эмоции — эта гремучая смесь быстро уложила Веру в кровать. Она с трудом нашла силы прибраться на кухне, но так и не сумела продержаться до Светкиного звонка: та обещала сказать, как они добрались до дому.

В ту ночь Вера впервые за все время, проведенное в новом доме, увидела сон. Точнее, кошмар. Она шла по коридору своего нового дома, только коридор почему-то был длинным и извилистым. Шла чересчур медленно, как это часто бывает во сне. Двигалась вдоль стены, опираясь на нее одной рукой, держа во второй фонарик. За спиной слышались шаги, но стоило ей остановиться, как шаги тоже замирали. Она оглядывалась и никого не видела.

Наконец добралась до зеркала и заглянула в него. Поверхность зеркала была похожа на пруд, она двигалась и словно бы переливалась волнами. Ее лицо там не отражалось! От ужаса перехватило горло, Вера силилась и никак не могла закричать. Отойти прочь, отвернуться тоже не получалось: тело словно онемело, ноги, как каменные колонны, намертво вросли в пол. И тут зеркальная поверхность словно бы забурлила, потом стала ровной, и на ней проступило женское лицо. Приглядевшись, Вера ахнула — это же Света! Подруга что-то кричала, но слов слышно не было. Внезапно Света подняла руки к лицу, словно защищаясь от чего-то, отвернулась, и в этот миг ее утащило назад. Зеркало сразу стало обычным, и в нем отразилось Верино бледное перепуганное лицо. Она застучала по зеркалу кулаком, стала звать Свету и… проснулась в холодном поту, боясь повернуться с боку на бок, с колотящимся сердцем.

Стояла ясная глубокая ночь, за окном висело неровное желтое полукружие луны.

«Нечего было столько есть и пить на ночь, — подумала Вера. — Вот и результат — приснится же такое!»

Постепенно отдышавшись и успокоившись, она снова заснула.

Было почти десять утра, когда Вера, зевая во весь рот и чувствуя себя разбитой, выбралась на кухню. Отключила телефон от зарядки и глянула на экранчик. Странно: Света, оказывается, так и не позвонила. А Вера-то думала, что проспала подружкин звонок!

«Наверное, тоже вырубилась вчера», — усмехнулась она, набирая знакомый номер.

— Да, — откликнулась трубка.

— Светик, это я, привет! — заговорила Вера и запоздало сообразила, что ответил ей мужчина. — Простите, а с кем я говорю? Мне нужна Светлана.

— Это Виктор.

От звука неузнаваемого, чужого голоса, вялого и тихого, непохожего на обычный громкий бас, Вере стало страшно, как в давешнем сне.

— Витя? — севшим голосом вымолвила она, уже понимая, что случилось что-то нехорошее. — Это Вера, я хотела узнать, как у вас дела, как добрались?

Витек некоторое время молчал, потом послышались сдавленные хрипы.

«Он же плачет!» — ужаснулась Вера и заголосила:

— Витя, Витя, пожалуйста, не молчи, скажи, что случилось? Что-то со Светой, с Ксюшей, да? Витя!

— С Ксюхой… хорошо. Ни царапины. Как и на мне. А Света… — Голос его сорвался, и Витек снова заплакал.

— Что со Светой? — Веру словно окунули в прорубь с ледяной водой. — Она жива?

— Жива, но состояние тяжелое. В реанимации. Я с ней. Мы с Ксюхой.

— Витя, в какой вы больнице? Сейчас же приеду! Что-то привезти? Лекарства или еще что?

— Ничего не привози, — глухо отозвался Витек и объяснил, где лежит Света. — Только к ней не пускают.

— Ничего, я все равно приеду. Уже выхожу!

Веру трясло, слезы лились сплошным потоком, руки дрожали, она никак не могла застегнуть джинсы.

«Это из-за меня, — стучало в голове, — они приехали сюда, ко мне! Если бы не я, ничего бы не случилось».

Она схватила сумку, выскочила из дома и понеслась по улице, чуть не сбив с ног тетку Татьяну.

— Доброе утро! — размеренно поздоровалась та.

— Доброе, — машинально откликнулась Вера.

— Случилось че? Че ревешь?

— Подруга… вчера приезжала… в больнице в плохом состоянии, — на ходу проговорила она, не замедляя шага.

— Да-а-а-а, — протянула тетка Татьяна, глядя вслед убегающей Вере. — Че делается, господи!

Света лежала в пятнадцатой городской, куда чаще всего и привозили по «Скорой» жертв аварий, нападений и пьяных дебошей. В реанимацию Веру не пустили, но поговорить с врачом удалось. Тот пояснил, что в результате сильного удара головой у Светы отек мозга. Она не приходит в сознание и не может самостоятельно дышать, поэтому подключена к аппарату искусственной вентиляции легких.

— Она выживет? — еле выговорила Вера. И получила сухой ответ:

— Скорее всего, нет.

Врач, наверное, навидался всякого, и смерть стала для него обыденным делом. Он скривился, услышав, как зарыдала Вера, и быстро пошел прочь по широкой лестнице с витыми перилами из темного металла.

Витек кое-как сумел рассказать, что авария произошла на подъезде к городу. Все было в порядке: Света дремала, Ксюша давно сопела на заднем сиденье, тихо журчала магнитола.

— И машин-то не было, трасса почти пустая, — сокрушался Витек, не понимая, как он, водитель с двенадцатилетним стажем, ни разу не попадавший в серьезные аварии, мог не вписаться в обычный поворот.

Машину на полной скорости занесло, развернуло и ударило о столб точнехонько со стороны переднего пассажирского сиденья. Витек заорал, пытаясь вывернуть руль, Ксюша тоненько завизжала в своем кресле, а Света проснулась, но не успела толком ничего понять, вскинула руку к лицу и…

Витек винил себя. Плакал, обхватив голову ручищами. Ксюша спала на кожаном диване в сестринской, куда ее пустили сердобольные медсестры. Домой они так и не ездили, ночевали в больнице.

— Поезжайте, Вить! Я тут побуду. Если что, позвоню.

— Не поеду, — обрубил он.

— Ксюша устала, она же совсем маленькая, — уговаривала Вера.

В итоге сама повезла малышку домой и пробыла у Сюкеевых до вечера, пока не приехала зареванная Витина мать и не осталась с ребенком. Родители Светланы умерли, осталась только старшая сестра, которая жила в Мурманске.