Летний ангел - Монс Каллентофт

Половина второго.

Вокруг Малин — дети, присягнувшие на верность «Макдоналдсу».

Сухой холодный воздух забирается в дыхательные пути и далее в легкие, шокирует организм, заставляет его протестовать и обороняться, хотя ощущение приятное. Яркие цвета, от которых рябит в глазах: желтый, голубой, зеленый. Клоун, кружочки с цифрами, чад из кухни.

Но здесь прохладно.

А я проголодалась.

Тонированные оконные стекла смягчают невыносимо яркий дневной свет, и можно снять солнечные очки — они окутывают реальность сумерками, которые я ненавижу. Но снаружи без солнечных очков не обойтись. Сегодня свет немилосердный — как лампа в глаза на допросе, лучи режут душу, словно остро наточенные ножи.

«Макдоналдс» у моста Браскенсбру, по ту сторону реки Стонгон, которая выходит к парку Юханнеслунд. Обычно Малин неохотно утоляет голод в сети этого всемирного спрута, но сегодня, после посещения больницы, они с Заком решают сделать исключение.

Перед детьми на столах «Хеппи мил».

Путь от главного входа в больницу до машины, оставленной на большой парковке на самом солнцепеке, заставил их усомниться в том, что при такой жаре вообще можно находиться на открытом воздухе. А затем машина — не меньше шестидесяти градусов в ее душном замкнутом пространстве, духота как в парилке, протестующий мотор, запах горячего масла и воздух из кондиционера — поначалу раскаленный, но потом божественно холодный.

В кафе несколько семей с детьми. Пара толстушек иностранного происхождения за стойкой шепчутся, хихикают и украдкой бросают взгляды в их сторону.

— А что, никак нельзя выяснить, кто звонил по поводу Юсефин? — куда-то в пространство спрашивает Зак.

— Техническая служба говорит, что невозможно. Звонили по карте. Нам придется работать дальше с этим знаком вопроса. Будем надеяться, что это лицо откликнется.

Малин откусывает очередной кусок от своего фишбургера.

— А велосипед?

— Возможно, его просто-напросто украли. Или он где-то в другом месте. Вполне вероятно, что на нее напали не там и лишь потом перетащили в парк Тредгордсфёренинген. По этому поводу ничего нельзя сказать, раз она не помнит. Надо постоянно следить, не появится ли информация о велосипеде.

Зак кивает.

— Начнем с того, что позвоним бойфренду Тересы Эккевед, — говорит Малин, прожевав еще кусок жареной американской рыбы.

— Ты или я?

— Я могу позвонить. Ешь спокойно.

— Спасибо. Черт, до чего вкусной кажется эта дрянь, когда по-настоящему проголодаешься! Мартин пришел бы в ярость, если бы увидел, как я это ем.

— Но он не увидит, — усмехается Малин и достает из кармана бумажку с телефоном парня Тересы Эккевед.

Он снимает трубку после четвертого звонка.

— Петер.

— Это Петер Шёльд?

— Ну да, кто же еще? — отвечает тягучий подростковый голос, недовольный, полный скепсиса. — Насколько мне известно, данный номер записан на меня.

«Данный номер»? Разве современные подростки так разговаривают?

Впрочем, Туве тоже могла бы так сказать. С важностью, подчеркивая свою образованность.

— Меня зовут Малин Форс. Я инспектор криминальной полиции Линчёпинга. У меня есть к тебе несколько вопросов по поводу твоей девушки Тересы. Ты готов ответить на них сейчас?

В трубке тишина, словно Петер Шёльд пытается придумать, как ему ускользнуть от ответа.

— А вы не могли бы позвонить попозже?