Дикое правосудие - Филипп Марголин

У Аманды перехватило дыхание. Она сильно зажмурилась и держалась только усилием воли. Взяв себя в руки, она открыла глаза, убедившись, что не смотрит на экран.

Кровь отлила от лица ее отца, но у Кардони не дрогнул ни один мускул. Детектив выключил магнитофон. Кардони медленно повернулся, пока не оказался лицом к лицу с Маккарти.

– Не будете ли вы так любезны и не объясните мне, какого хрена все это значит? – жестко, без всяких эмоций спросил он.

– Женщину узнаете? – спросил детектив.

Франк сохранил присутствие духа. Он протянул руку и схватил Кардони за плечо.

– Ни слова. – Затем повернулся к Маккарти: – Я был лучшего о тебе мнения, Шон. Это дешевый трюк, поэтому наша беседа окончена.

Маккарти ничуть не удивился.

– Я думал, тебе будет интересно узнать, какого человека ты защищаешь.

Франк встал. Он все еще был потрясен, но голос был ровным.

– Я не видел доктора Кардони в этом фильме ужасов. Предполагаю, что и ты не видел, иначе бы ты показал нам другую часть.

– Вы получите результаты нашего расследования плюс полную копию этой пленки в свое время.

Маккарти переключился на хирурга:

– Винсент Кардони, я обязан известить вас, что вы имеете право молчать. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде. Если у вас нет средств, чтобы нанять адвоката, вам назначат государственного защитника. Вы знаете свои права?

Кардони встал и с ненавистью посмотрел на Маккарти.

– Можете поцеловать меня в задницу, – сказал он медленно и четко.

– Вы арестуете доктора Кардони?

– Шериф Миллс берет доктора Кардони под арест. В ближайшее время округ Милтон выдвинет против него свои обвинения.

– Доктора Кардони обвиняют в убийстве этой женщины на пленке? – настаивал Франк.

Фред Скофилд встал и ответил адвокату:

– Шериф Миллс берет доктора Кардони под арест по обвинению в убийстве Мэри Сандовски и хранении кокаина, который был найден нами в его спальне, но я вскоре обращусь в Большое жюри с обвинительным актом, касающимся восьми убийств с отягчающими обстоятельствами. Думаю, что доктору Кардони придется провести долгое время в округе Милтон.

– Пожалуйста, отойдите в сторону, мистер Джаффе, – попросил шериф Миллс, – мы наденем на вашего клиента наручники.

Кардони встал в оборонительную позицию. Васкес потянулся к кобуре. Франк положил руку на плечо хирурга:

– Не сопротивляйся, Винс. Я с этим разберусь.

– Тогда разбирайся. В тюрьму я не пойду.

– Придется. Если будешь сопротивляться, только ухудшишь свое положение. Это может помешать освобождению и будет использовано против тебя в суде.

Аманда видела, как Кардони переваривает эту информацию. В одно мгновение он расслабился, снова поразив Аманду скоростью, с какой он переключает свои эмоции.

– Могу я поговорить несколько минут со своим клиентом наедине? – спросил Франк.

Маккарти подумал, затем кивнул:

– Ты можешь говорить с ним здесь, но я хочу, чтобы на доктора Кардони надели наручники.

Кардони завели за спину руки и надели наручники. Шериф Миллс обыскал его.

– Я вам нужна? – спросила Аманда, стараясь выглядеть не слишком заинтересованной.

– Нам с доктором Кардони лучше поговорить тет-а-тет. Это займет не больше минуты.

– Без проблем, – ответила Аманда улыбаясь, чтобы скрыть свое разочарование.

– Я не собираюсь подслащивать пилюлю, – сказал Франк, как только дверь захлопнулась. – Похоже, ты вляпался. Убийство с отягчающими обстоятельствами – самое тяжелое преступление в штате Орегон. За него полагается смертная казнь.

В первый раз Кардони забеспокоился:

– Куда они меня повезут?

– Скорее всего в тюрьму Седара.

– Как скоро ты сможешь меня оттуда вызволить?

– Я не уверен. В делах об убийствах нет автоматического освобождения под залог. А я не хочу выдвигать такие требования, пока мы не будем в лучшем для этого положении.

– Я же не какой-нибудь механик, который может сидеть и получать пособие по безработице. Я врач, у меня есть утвержденное расписание операций.

– Я знаю, я постараюсь попросить администрацию больницы Святого Франциска выступить в твою защиту.

– Эти гады не станут мне помогать. Они и так пытаются от меня избавиться. Они воспользуются этим шансом. Ты хоть имеешь представление, сколько времени требуется, чтобы стать врачом? Ты знаешь, как я трудился? Ты должен вызволить меня из тюрьмы.

– Я постараюсь сделать все от меня зависящее. Но я не хочу давать необоснованных обещаний. Скофилд сказал, что они собираются навесить на тебя еще восемь трупов – все убийства с отягчающими обстоятельствами. Так что мне придется нелегко. Не так, как в том случае о нападении. Теперь слушай меня. Если будешь следовать моим инструкциям, возможно, нам удастся спасти твою жизнь. Я имею в виду, в буквальном смысле. Тебя повезут в полицейской машине в тюрьму. Там тебе придется смириться с процедурой поступления в тюрьму. Делай все, о чем они тебя попросят. Не сопротивляйся. И ни при каких обстоятельствах не обсуждай ни с кем ничего, особенно с другими арестованными. Там могут быть заключенные, которые будут навязываться тебе в друзья. Будут стараться утешить. Тебе может захотеться выговориться. И в следующий раз ты увидишь своего друга в суде, где он будет давать против тебя показания. За это закроют дело против него. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Кардони кивнул.

– Прекрасно. Я навещу тебя завтра. Постарайся припомнить, кто бы мог за тебя поручиться на процессуальном суде, а также подумай, с чего это Маккарти спрашивал, знаешь ли ты доктора Клиффорда Гранта. – Франк мягко положил руку на плечо Кардони: – И последнее, Винс. Не теряй надежду.

Кардони посмотрел прямо в глаза Франку. Голос его был ровным и жестким.

– Я никогда не сдаюсь, Франк. И еще: я никогда не забываю. Кто-то подставил меня. А это значит, что кто-то за это заплатит.

– Итак, – обратился Франк к Аманде, когда они ехали в машине домой, – что ты обо всем этом скажешь?

Аманда молчала с того момента, как начала крутиться пленка. Она была подавлена, когда отвечала на вопрос Франка.

– Полиция практически уверена, что Кардони виновен.

– А ты что думаешь?

Аманда поёжилась:

– Мне он не нравится, папа.

– Какая-то особая причина, или просто инстинкт срабатывает?

– У него ненормальные реакции. Ты заметил, что он переключает эмоции с той же легкостью, с какой мы переключаем телевизионные каналы? Только что он в ярости, в следующую секунду он холоден как лед.