Искушение - Питер Джеймс

– Брайтон? – повторил Джо. Наконец хоть в чем-то повезло.

– Да, я склонна думать, что это так. Разумеется, вы наверняка найдете его в справочнике Британской медицинской ассоциации. Там есть фамилии всех врачей.

– Спасибо, – поблагодарил Джо. – Вы мне очень помогли.

Он повесил трубку, взял справочник и пролистал его. Ослепительно сверкнула молния, но он даже не обратил внимания на раскат грома, погруженный в поиск фамилии. Уайет. Уайт. Уайк-Адамс. Взгляд его остановился на этой колонке. Уайк-Адамс, доктор, Уитдин Хейтс, Уитдин Райз, Брайтон. Джо покопался в кармане, достал еще одну монету, глубоко вздохнул и набрал номер. Пожалуйста, окажись на месте, взмолился он.

Последовало несколько гудков, прежде чем Джо услышал учтивый, будто стеклянный голос:

– Квартира Уайк-Адамса.

– Могу ли я поговорить с доктором Уайк-Адамсом?

– Я у телефона.

– Доктор Уайк-Адамс, меня зовут Мессенджер, я профессор по проблемам искусственного интеллекта в Университете имени Исаака Ньютона. Простите за беспокойство, но у меня возникла настоятельная необходимость поговорить с вами, думаю, вы единственный человек, который мог бы мне помочь. Не могли бы вы уделить мне пару минут вашего времени?

– Я говорю с тем профессором Мессенджером, у которого похитили сына, так?

– Да, – несколько удивленно сказал Джо.

– Это очень скверное дело. Я немного знаком с некоторыми вашими работами, профессор. Я был на вашем выступлении в Королевском обществе в прошлую среду.

– О боже! Я не думаю, что это был один из моих лучших докладов.

– Ну, это определенно был веселый вечер, – с суховатым юмором ответил доктор, – но, по-видимому, вы позвонили мне не поэтому.

– Я звоню ради своего сына. Я пытаюсь разыскать кое-кого, кто когда-то содержался в Паркуэйз.

– Не знаю, смогу ли я быть вам полезен, я ушел оттуда более десяти лет назад.

– Этот человек был там между 1970 и 1973 годами.

Грохот проезжающего автобуса прозвучал почти в унисон с очередным ударом грома. После этого психиатр сказал:

– Вас чертовски плохо слышно. Где вы находитесь сейчас, профессор?

– Я в телефонной будке в Брайтоне – на Элм-Гроув.

– Послушайте, я живу всего в миле оттуда. Может быть, вы зайдете?

– Да… э… Благодарю вас. Если вы объясните мне, как доехать, я буду у вас через пять минут.

Доктор Джилберт Уайк-Адамс жил в квартире на третьем этаже скромного малоэтажного дома на тенистой улице. Он открыл дверь сам, оказавшись худым миниатюрным старичком лет семидесяти, щегольски одетым в белую шелковую рубашку с ярким кашемировым галстуком. Толстый дорогой джемпер-кардиган, безупречно отглаженные диагоналевые брюки и начищенные кожаные тапочки венчали его костюм. Он держался подчеркнуто прямо, задирая голову, так что несмотря на то, что доктор был дюймов на шесть ниже Джо, ему показалось, что Уайк-Адамс смотрит на него сверху вниз.

– Профессор Мессенджер? – Он протянул костлявую руку, и по его быстрому рукопожатию чувствовалось, что ему как можно скорее хочется покончить с формальностями. – Ужасный день, не так ли?

– Типичный английский летний день, – ответил Джо.

– Безобразная страна с точки зрения погоды. Каждый год одно и то же. Может быть, тепло установится перед Уимблдоном.

Джо вытер несколько дождевых капель со лба тыльной стороной руки, пока психиатр закрывал за ним дверь. Послышалось щелканье замка и звяканье накладываемой цепочки.

Уайк-Адамс понизил голос почти до шепота.

– В наши дни осторожность не помешает, – сказал он, задвигая верхний и нижний засовы. – На прошлой неделе какие-то ублюдки средь бела дня выбили дверь дальше по коридору и украли сумку нашей уборщицы! Жутко становится жить в этом кошмарном мире.

Застенчивая старушка лет семидесяти выглянула в прихожую, вежливо улыбнулась и спросила, предпочитает ли гость чай или кофе.

– Чашечка чаю не помешала бы, если…

– Мой муж всегда пьет кофе. Я приготовлю.

Уайк-Адамс проводил Джо через короткую прихожую. В квартире было тепло, и во всем чувствовалась атмосфера какой-то стерильности. Они прошли в маленький, заставленный книгами кабинет, где психиатр указал Джо на кресло, а сам сел в другое, спиной к окну, скрестив ноги.

– Вы вызвали некоторое раздражение у публики в прошлую среду в Королевском обществе. Полагаю, вы сделали это сознательно?

– Думаю, что со мной никогда не соглашалось больше пятидесяти процентов моей аудитории. – Его брюки промокли и прилипали к ногам, но он не замечал этого.

– В самом деле? – сказал Уайк-Адамс. – А я впервые согласился с тем, что вы говорили, простите меня за откровенность.

– О?! Меня это радует.

– В любом случае, давайте не отклоняться от темы разговора. Скажите мне, чем я могу помочь вам. Мне очень жаль вашего сына, это ужасно. Еще один признак болезни нашего общества. У вас есть какие-то новости?

– Нет, никаких. – Джо заметил, что миссис Уайк-Адамс тихо вошла с полным подносом. Она налила две чашки кофе, сочувственно улыбнулась Джо и вышла.

Джо положил в кофе две ложечки сахара, чтобы поддержать энергию.

– Полагаю, вы наблюдали многих пациентов в свое время в Паркуэйз, доктор, но среди них была между 1970 и 1973 годами одна девушка, которую, я надеюсь, вы могли запомнить. Она… э… мне говорили, что она умерла, – эти слова заставили психиатра нахмуриться, – так что вы не нарушите клятву Гиппократа, рассказав мне о ней. То есть мне сказала, что она умерла, ее тетка, престарелая дама, очень рассеянная. Но смерть девушки не была зарегистрирована, по крайней мере, в этой стране.

Уайк-Адамс выпрямил свои скрещенные ноги.

– Я не уверен, что полностью проследил ход ваших рассуждений.

– Я пытаюсь установить, действительно ли она умерла, чтобы исключить ее из числа, – он замялся, – подозреваемых.

– А не могла бы это сделать для вас полиция?

– Это довольно рискованное предположение; я просто хотел его проверить.

– Как ее звали? – спросил психиатр.

– Сьюзен Роуч, – ответил Джо. – Она была осуждена за то, что похитила маленького мальчика возле супермаркета в 1970 году.

Сложив кончики пальцев на животе, Уайк-Адамс, казалось, погрузился в молитву или в глубокую медитацию. Когда он заговорил, лицо его оставалось таким же каменным.

– Сьюзен Роуч, красивая девушка, чуть старше двадцати лет, длинные каштановые волосы, перспективная фотомодель… Это она?

– Да.

Он расцепил пальцы рук и озабоченно посмотрел на Джо.

– Что, собственно, вы хотели узнать о ней, если предположить, что я могу это вспомнить? В старческом возрасте меня больше всего раздражает то, что клетки мозга загибаются, или, как вы сказали бы, вылетают.