Гротеск - Нацуо Кирино

При взгляде на небо стало ясно, что сегодня тоже рассчитывать не на что. В июне я была при деле всего неделю и собрала всего сорок восемь тысяч. С четырех клиентов. Тридцать тысяч содрала с Ёсидзаки, десятку — с какого-то пьянчуги. Еще было два бомжа. Один — знакомый, который засек меня на пустыре, а с другим — в первый раз. С обоими на том же пустыре, под небом, грозившим в любую минуту пролиться дождем. Я дошла до такого состояния, когда на мелочи — помочиться на улице, пристроиться с клиентом на пустыре — внимания уже не обращала. При этом я страшно устаю на работе. Сижу за столом и ни на чем не могу сосредоточиться. Сижу и целый день режу газеты. А в последнее время даже перестала различать, что важно, а что нет. Развлекаюсь тем, что вырезаю телепрограммы. Шеф, конечно, на меня косится, но ничего не говорит. В офисе я постоянно ловлю на себе чужие взгляды, слышу, как народ шушукается у меня за спиной. Мне все равно. Я сильная.

Открыв утреннюю газету, я посмотрела, какая будет погода, и переключилась на хронику событий. Глаз остановился на прилипшей к бумаге хлебной крошке. Ее оставила сестра, перед уходом просматривавшая газету. Тут же я увидела заголовок: «В доме обнаружен труп женщины». Погибшая — Юрико Хирата. Юрико! В последнее время она что-то пропала из виду. А оказывается, ее убили! «Что ж, как ты сама предсказывала, так и вышло. Поздравляю!» — воскликнула я про себя и в то же мгновение услышала у самого уха чей-то смешок. Я огляделась.

Под закопченным потолком над самым обеденным столом, заваленным всяким барахлом, парил дух Юрико и смотрел на меня. В мертвенно-белом свете люминесцентного светильника была различима только верхняя часть тела. Уродливое лицо Юрико — расплывшееся и постаревшее — куда-то делось, к ней вернулась прежняя ослепительная красота.

— Ну что? Получила, что хотела? — заговорила я.

Юрико улыбнулась в ответ, обнажив белоснежные зубы:

— Твоими молитвами. Вот, обогнала тебя, раньше на тот свет отправилась. А что ты теперь будешь делать?

— Что делала, то и буду. Мне надо денег заработать.

— Завязывай с этим, — рассмеялась Юрико. — Тебе всегда будет мало. Ты же прорва. И потом, рано или поздно он тебя тоже убьет. Тот человек, что меня укокошил.

— Кто?!

— Чжан.

Ответ — яснее не бывает. Но как Юрико познакомилась с Чжаном? Я быстро сообразила, как у них получилось. Она притягивала его. Юрико — чудовище, Чжан — любитель чудовищ. Пусть так, но с какой стати Чжану убивать меня? Ведь он обнял меня, когда я к нему прильнула. Мне хотелось, чтобы он жалел меня, обнимал. Юрико резко покачала передо мной тонким пальнем.

— Нет, Кадзуэ! Нет! Не надо тешить себя надеждами. Никто тебя жалеть не будет. И денег никто платить не хочет. Таких старых шлюх вроде нас с тобой мужики могут только ненавидеть, потому что мы вскрываем их настоящую суть.

— А в чем она? — Я сама не заметила, как приложила руку к подбородку и наклонила голову набок.

— Хватит девочку из себя строить! — настаивала Юрико. — Бесполезное дело. Ты совершенно не понимаешь, что с тобой происходит.

— Понимаю. Я стала худая и красивая.

— Это кто же тебе такое сказал?

Я совсем запуталась. Действительно, кто? Худая — значит красивая… Когда же это было? В школе? Сестра Юрико?

— Твоя сестра мне сказала.

— И ты в это веришь? Сказали сто лет назад, а ты до сих пор веришь? — Юрико вздохнула. — Святая простота! Какая же ты доверчивая!

— Ладно, Юрико. Скажи: что такого я вскрываю в мужиках?

— Пустоту. У них за душой ничего нет.

— А у меня?

Задав вопрос, я обняла себя руками. У меня за душой ничего. Все! От меня ничего не осталось. Одна оболочка — университет Q., строительная компания G. Вот и все. А внутри — пустое место. Хотя кто бы мне сказал, что есть внутреннее содержание. Тут только я заметила, что залила газету кофе. Быстро вытерла стол, но коричневое пятно на газете осталось.

— Кадзуэ! Что происходит?

Обернувшись, я увидела на пороге гостиной мать. Ее лицо без всяких следов косметики перекосилось от страха.

— С кем ты сейчас разговаривала? Я услышала голос, подумала, здесь кто-то есть.

— Разговаривала! Вот с кем! — Я ткнула пальцем в газету, однако из-за кофе, залившего маленькую заметку, разобрать, что в ней написано, было нелегко.

Ничего не говоря, мать зажала рот ладонью, чтобы не закричать. Не обращая на нее внимания, я резко дернула застежку своей сумки, лежавшей на стуле.

— Мне надо позвонить!

Я вытащила записную книжку; на пол вывалились скомканная бумажная салфетка, которой я вытирала нос, и грязный носовой платок. Мать впилась в меня взглядом, и я махнула на нее рукой:

— Что ты уставилась?! Иди отсюда!

— На работу опоздаешь.

— Не сгорит моя работа. Шеф вчера на целый час позже пришел, и ничего. Позавчера одна секретарша опоздала. Все делают, как им удобно. А я чем хуже? Почему я должна за всех отдуваться? Сколько я уже тебя кормлю?! Сил моих больше нет!

— Значит, это я во всем виновата? — запинаясь, проговорила мать, с беспокойством глядя на меня.

— Ни в чем ты не виновата. Просто я хорошая дочь.

— Да, — еле слышно промямлила мать. Она не хотела уходить, но моя мрачная физиономия все-таки заставила ее удалиться.

Я покопалась в записной книжке, нашла телефон сестры Юрико. Мы с ней не общались много лет, но я вдруг почувствовала, что обязательно должна позвонить ей, услышать ее голос. Медленно набирая номер, я пыталась сообразить, зачем она мне понадобилась. Я была как будто не в себе.

— Алло? Кто это? — послышалось из трубки. Голос был неприятный — мрачный и настороженный.

Без церемоний я сразу перешла к делу:

— Это я. Кадзуэ Сато. Я слышала, Юрико убили?

— Угу. — Голос ее звучал подавленно, но в то же время я уловила в нем и что-то вроде облегчения.

— Как же так?

Из трубки донеслись странные звуки. Низкое гудение на одной ноте, будто на холостом ходу работал мотоцикл. Сестра Юрико смеялась. Я слышала смех успокоения, смех радости от того, что она в конце концов освободилась от Юрико. У меня было такое же ощущение. Первая красавица в школе, во всем была выше меня — и превратилась в шлюху, покушавшуюся на мою территорию. Теперь мы были свободны от нее, и в то же время что-то нас к ней привязывало.

— Ну и что смешного? — с упреком проговорила сестра Юрико.

— Да ничего.

Что за странный вопрос? Я и не собиралась смеяться. У нее явно не все дома.

Я задала свой вопрос:

— Ты, конечно, переживаешь?

— Вовсе нет.

— Хотя верно. Ведь вы не ладили, как я помню. Мало кому приходило в голову, что вы сестры. Но я сразу поняла.