За гранью - Микаэль Крефельд

– Это я, – откликнулся Бертиль.

Он увидел, что она держит в руке телефонную трубку, прижимая ее к груди.

– С кем это ты говоришь, дорогая? – Он кивнул на трубку.

– Что? – спросила она так растерянно, словно забыла, что сидит перед ним с трубкой в руке. – Я… Я с мамой. Говорю с мамой.

– Ну, так передай ей привет от меня.

Она ничего не ответила, но снова опустилась в шезлонг и скрылась из вида.

Бертиль подошел к телевизору и выключил его. Эрик чуть было не выругался, но Бертиль его остановил.

– Пойдем, – сказал он сыну. – Я что-то покажу тебе в подвале.

– В подвале? – заинтересовался Эрик и встал с пола.

Бертиль кивнул:

– Мне кажется, ты дорос.

Эрик удивился и с любопытством посмотрел на отца. До этого дня ходить в подвал ему не разрешалось. Для него это была запретная территория, и дверь туда всегда оставалась на замке. Священное место, куда отец удалялся по вечерам в свободное время, порой засиживаясь там допоздна. Отец называл подвал своими владениями и никогда не рассказывал, что он там делает. Эрик ни разу не слышал, чтобы мать спрашивала, чем отец занимается в подвале, также она никогда не жаловалась, что он проводит там столько времени. Это само по себе уже было странно, потому что обыкновенно она всегда была недовольна отцом, что бы он ни делал.

Стоптанные ступеньки поскрипывали под ногами Эрика, когда они с отцом медленно спускались по крутой лесенке, ведущей в подвал. Он услышал, что отец закрыл дверь за собой на задвижку, и почувствовал, как сильно в груди застучало сердце. Тут было совершенно темно и пахло чем-то непривычным – какой-то химический запах, как от маминых чистящих средств, который смешивался со сладковатым запахом мясной лавки Г. Нильссона Лива – лучшей мясной лавки Стокгольма, в которую они ездили по субботам закупать на неделю продукты. В какой-то момент Эрик оробел и, помедлив, обернулся к отцу, который спускался следом за ним.

– Иди же, Эрик! Чего ты топчешься?

Эрик ничего не сказал и продолжал боязливо спускаться. Очутившись в самом низу, в темном подвале, он увидел на стене светящуюся кнопку выключателя, уставившуюся на него, как человеческий глаз.

– Что мы будем делать?

– Иди уж, не стой, – поторопил его отец.

– Зажечь свет?

– Неплохо бы, – нетерпеливо бросил Бертиль, спускаясь с последних ступеней.

Эрик пошарил по стене, нашел выключатель и нажал на кнопку. На потолке, медленно загораясь, замигали неоновые трубки. Эрик заморгал, ослепленный ярким светом после полного мрака.

– Я давно уже хотел тебя в это посвятить, – раздался из завесы ослепительного потока флюоресцирующего света голос отца. – И ждал только, когда ты достигнешь того возраста, когда сможешь это оценить.

Эрик устремил взгляд в глубину вытянутого низкого помещения. Увиденное произвело на него тревожное и в то же время завораживающее впечатление. Привлеченный этим зрелищем, он двинулся вперед.

Вокруг всюду, словно живые картины, стояли на деревянных подставках разные фигурки. Каждый экземпляр представлял собой чучело какого-нибудь животного в окружении травы и листвы, как будто зверек находится в лесу.

– Твоя мама не желает видеть их в гостиной, но тут они ведь тоже неплохо смотрятся, правда?

Эрик ничего не ответил. Он так и впился глазами в рыжую белочку, сидящую на корявой ветке и грызущую орешек, который она держала передними лапками. Белка казалась живой, и Эрик невольно затаил дыхание, чтобы ее не спугнуть. Как завороженный, он пошел дальше по коридору между полок, заставленных всякими зверюшками. Тут были куропатки, прячущиеся в камышах; заяц, скачущий по камушкам; барсук перед входом в нору, оскалившийся и приготовившийся защищать свое жилище; расправивший крылья сарыч, взлетающий с земли с мышью в когтях. Каждая фигурка, помещенная в идеальное обрамление, представляла целую повесть, уместившуюся в один миг. Истории, которые в живой природе скрыты от постороннего наблюдателя, тут разыгрывались перед глазами Эрика.

Эрик продолжил путь по проходу и набрел на фантастические экземпляры невиданных зверей. Черного ворона с головой куницы, барсука с ветвистыми рогами, сову с заячьим туловищем и черного ужа с голубиными крыльями и крысиными лапками.

– Откуда… Откуда ты их взял? – изумленно спросил Эрик.

– Я сам их изготавливаю.

Эрик быстро обернулся и посмотрел на отца: не шутит ли он.

– Нет, честно?

– Совершенно честно – я сам сделал всех этих животных. Это называется «таксидермия». Очень увлекательное хобби. Пойдем, – сказал он и повел Эрика дальше – туда, где в самом конце помещения стоял у стены рабочий стол.

У Эрика разбегались глаза. Стол был весь завален всевозможными инструментами, баночками с цветными жидкостями, стаканчиками с тонкими кисточками из куньего меха, блестевшими в падавшем с потолка свете. На полках над столом лежали выделанные шкурки и целый ряд отбеленных оленьих рогов. Это было просто волшебное место!

– Узнаёшь? – спросил Бертиль, указывая на пушистую лисью шкурку, лежащую перед ними на столе.

– Нет. А откуда она?

– Это та лисица, которую подстрелил Юхан. Обыкновенно я покупаю то, что добыли другие охотники. То, что им самим не нужно.

– Но как ты это… как ты их оживляешь? Ведь эта штука – просто пустая шкура?

Бертиль улыбнулся и открыл средний ящик рабочего стола. Достав из ящика два восковых манекена, он выставил их на столе. Оба манекена по форме представляли собой лису. Один изображал ее в сидячем положении, второй – в стоячем, с раскрытой пастью. Гладкая мускулистая поверхность манекенов делала их похожими на живых зверей с ободранной шкурой.

– Выделанная шкура натягивается на такой манекен. Эта работа требует большой точности и аккуратности. – Сняв с полки ящик с инструментами, он достал оттуда штангенциркуль. – Вот это – наш главный инструмент. Чтобы добиться правдоподобия, требуется хорошая сноровка.

Эрик заглянул в ящик, где лежал большой набор блестящих инструментов, и потрогал прохладный металл. Он вспомнил слова, сказанные отцом в тот день, когда они возвращались с охоты: животных можно ловить разными способами. Можно уложить метким выстрелом из ружья, а можно поймать лучами автомобильных фар. И вот отец показал ему еще один метод, по сравнению с которыми хвастовство трофеями, которые так восхитили Эрика на охоте, выглядело чем-то вульгарным и противным.

– Поосторожней с этим! – сказал отец, отбирая у Эрика большой шприц с иглой, который тот вынул из ящика с инструментами. Бертиль положил эту вещь на стол, подальше от Эрика. – Эта вещь – не игрушка. Некоторые инструменты очень опасны, и если бездумно с ними обращаться, то можно нанести себе серьезный вред.

– Извини, я не знал, что это опасно.