День исповеди - Аллан Фолсом

— А может ли этот агент стать… ну, например, священнослужителем?

— Почему бы и нет?

* * *

Гарри не помнил толком, как он положил трубку телефона, как вышел из кабинета, как шел по августовской жаре, дыша густым смогом, по Родео-драйв, даже того, где и как пересек бульвар Вилшайр. Придя в себя, он обнаружил, что находится в универмаге «Нейман-Маркус» и очень привлекательная молодая продавщица показывает ему галстуки.

— Пожалуй, нет, — пробормотал он, глядя на галстук от «Гермеса». — Знаете, может быть, я лучше посмотрю сам…

— Конечно.

Продавщица улыбнулась ему призывно, примерно так, как он улыбнулся бы в такой же ситуации в былые времена. Но не теперь. Может быть, вообще никогда больше… Дело было в среду. В пятницу он должен был вылететь в Италию, чтобы познакомиться с родителями Елены. Только о Елене он думал, только ее видел во снах, только ее отсутствие ощущал с каждым вздохом. Так продолжалось вплоть до последнего часа, до той минуты, когда он вздумал позвонить корреспонденту «Тайм», а потом шел куда глаза глядят и с неожиданной ясностью видел перед собой лицо Томаса Добряка, Ватиканский железнодорожный вокзал и слышал свой собственный голос, в котором даже под дулом автомата прозвучала насмешливая нотка: «Я знаю своего брата лучше, чем ему кажется».

«Внештатная агентурная разведка. Настолько засекречены, что о них может не знать даже сам глава ЦРУ».

Дэнни. Господи боже… Может быть, на самом деле я тебя вовсе не знаю?