Лучшая половина мафии - Линда Ла Плант

— Как будто у нас есть выбор, — пробурчала София, вставая.

Данте закрыл клуб, рассчитал работников и собирался как можно быстрее уехать. Вернулся один из его людей, Дарио Бьязе, и доложил, что о старом оружейнике «позаботились». Данте спросил про Луку и услышал в ответ, что тот после убийства вернулся в мотель и с тех пор не выходил из номера. Оружейник больше не представлял опасности, и о причастности Данте к убийству Кароллы знали теперь только два человека: Лука и этот бывший боксер со сломанным носом, Дарио Бьязе. Данте улыбнулся:

— Я уезжаю, Дарио. Вернусь, когда пыль уляжется. Советую тебе сделать то же самое, и прихвати с собой жену и детей. В Типани есть один клуб. — Данте выложил на письменный стол пачки лир, и огромные, не раз ломанные руки боксера не могли схватить их достаточно быстро. Данте тронул его за руку. — Погоди. Ты получишь вдесятеро больше, но я хочу, чтобы ты позаботился о Луке. Этот парень псих, ему нельзя доверять.

Огромные руки не дрогнули.

— Много ты знаешь детей, которые способны убить собственного отца?

Водянистые глазки замигали, наконец Дарио кивнул. Для вящей убедительности Данте повторил:

— В десять раз больше этого… Так я буду тебя ждать.

Прислушиваясь к звуку тяжелых шагов, Данте подождал, пока хлопнет парадная дверь, потом схватил черную дорожную сумку и стал загружать ее лирами. Пистолет он положил с самого верху. Поскольку Дарио Бьязе оставался последним свидетелем, ему также предстояло стать первым человеком, кого Данте убьет сам.

Данте был спокоен и уверен в себе. Дожидаясь возвращения Дарио, он решил закончить инвентаризацию бара. Сумку он поставил в неосвещенном углу бара на пол возле кассы. Звякнула цепочка на двери черного хода, однако Данте не обратил на это особого внимания, решив, что просто какой-то завсегдатай не понял, что клуб закрылся. Но потом в его мозгу словно что-то щелкнуло: ни один клиент не попрется в клуб с черного хода. Дверь снова задребезжала. Данте замер, прислушиваясь. Наконец он решил проверить, в чем дело, вышел через занавешенную арку и неторопливо двинулся по коридору к запасному выходу.

Дойдя до двери, Данте крикнул, что клуб закрыт. Снова прислушался. Тихо. Он достал из кармана тяжелую связку ключей, отпер висячий замок, немного приоткрыл дверь. Затем выглянул и окинул взглядом улочку. Никого. Данте уже собирался запереть дверь, когда снова услышал шум, на этот раз звуки доносились изнутри клуба, из бара.

Данте медленно вернулся в бар, остановился за занавеской и заглянул в щель. За стойкой горело только дежурное освещение. Он прищурился, пытаясь что-нибудь рассмотреть, но, кроме пустых столов и вставленных один в другой стульев, ничего не увидел. Данте вышел из-за занавески и прошел почти до края танцевальной площадки.

— Привет. Ничего, если я сам себя обслужу?

У Данте екнуло сердце. Из-за стойки бара вышел Лука. Он держал стакан с апельсиновым соком, слегка приподняв руку, как будто собирался произнести тост.

— Видел по телевизору новости?

Данте улыбнулся, скрывая нервозность.

— Как ты вошел?

Потягивая сок, Лука сел на высокий табурет возле стойки бара. Он был в одной рубашке, без пиджака, и, по-видимому, пистолета при нем не было.

— Через парадный вход — дверь была открыта.

Данте мысленно выругал Дарио за то, что этот идиот не мог даже дверь как следует закрыть. Улыбка как будто застыла на его губах. Лука сунул руку в карман, извлек оттуда пулю и взял ее двумя пальцами.

— Хочешь сувенир? На всякий случай мы отлили две, но… Кстати, о мастере позаботились?

— Да, все сделано. — Данте зашел за стойку бара, плеснул себе виски в стакан. — Я складывал в сумку деньги для тебя.

Разговаривая, Данте постепенно продвигался поближе к кассе, туда, где стояла сумка. Ему во что бы то ни стало нужно было добраться до своего пистолета. Лука перевел взгляд с Данте на сумку и обратно. Его светлые большие глаза нервировали Данте.

— И сколько же денег ты мне приготовил?

— Несколько тысяч долларов, точно не скажу. На первое время тебе хватит, а потом разберемся с остальными. — Повернувшись к Луке спиной, он наклонился к сумке. — Хочешь пересчитать? — Данте сунул руку в сумку, нащупывая пистолет. Он не знал, что Лука видит в зеркале каждое его движение.

Лука быстро переложил стакан в левую руку, а правую чуть вскинул и снова опустил, чувствуя, как нож соскальзывает в ладонь. Он обхватил рукой рукоятку. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, затем Лука дружелюбно улыбнулся:

— Пожалуй, нет, я тебе доверяю. В конце концов, какие могут быть счеты между друзьями?

Когда Лука произнес слово «друзьями», Данте, не вынимая пистолета из сумки, выстрелил прямо сквозь пачку долларов и сквозь сумку. Стакан выскользнул из пальцев Луки и покатился по полу, не разбившись. Лука даже не почувствовал, как в мякоть его плеча вошла пуля, так стремительно он двигался. Тонкое и острое, точно бритва, лезвие ножа вонзилось в живот Данте.

Данте все еще держал пистолет в руке, засунутой в простреленную сумку. Он попытался ударить противника сумкой, но Лука проворно увернулся и выхватил сумку у него из рук. Данте невнятно выругался и взвыл, схватившись за живот. Между пальцами проступила кровь. Пытаясь убежать, он совершил отчаянный рывок, сбивая на пол бутылки. Лука оттолкнул ногой сумку, перемахнул через стойку бара и, оказавшись лицом к лицу с Данте, два раза выстрелил — один раз в шею, другой — в сердце. На близком расстоянии сила выстрелов оказалась так велика, что Данте отбросило назад, но он был все еще жив и даже держался на ногах. Лука уже приготовился выстрелить третий раз, когда изо рта Данте пошла кровавая пена, он рухнул на спину и наконец затих.

Лука посмотрел в зеркало. Глядя на свое отражение, многократно повторяющееся в сотнях осколков, он словно завороженный смотрел, как по его рубашке от плеча расплывается красное пятно, кровь стекает по руке… Только сейчас Лука понял, что ранен, и почувствовал острую боль.

Пуля глубоко засела в левом плече. К рубашке прилипли обрывки купюр и клочья кожи от сумки. Лука понимал, что надо, не теряя ни секунды, убираться из клуба: как-никак прогремели три выстрела, кто-нибудь их наверняка услышал. Он побежал к столику, где оставил свою сумку, взял ее и вернулся к стойке. Боль в руке была такой сильной, что у него кружилась голова. Пытаться спасти часть тех денег, которые Данте набил в сумку, не было смысла, вместо этого Лука прошел к двери в его кабинет, пинком распахнул ее, поставил свою сумку на письменный стол и направился к сейфу. Сейф был открыт. Лука уже собрался перекладывать деньги в свою сумку, как вдруг услышал, что на двери запасного выхода звякнула цепочка. Он возвратился в бар. Звук повторился, затем Лука услышал женский голос:

— Есть тут кто-нибудь?

Лука выключил свет за стойкой и взял пистолет. Другой женский голос ответил: