Возвращение Борна - Роберт Ладлэм

— Тем более это еще одна причина, по которой ты должен мне помочь.

— Ты спятил!

Борн с трудом подавил внутри себя поднимающуюся враждебность.

— Ты хочешь добраться до Спалко не меньше моего, так что же тебе мешает присоединиться ко мне?

— Все, все мешает! — гаркнул Хан. — Взгляни на себя — ты же развалина!

Борн уже встал с кресла и теперь ходил по комнате, разминая мышцы и чувствуя, как с каждым сделанным шагом к нему возвращаются былая сила и уверенность в себе. Хан тоже заметил это и был буквально поражен.

— Обещаю, что тебе не придется выполнять всю тяжелую работу, — с усмешкой сказал Борн, глядя на собеседника.

Категорического отказа не последовало. Наоборот, Хан пусть и ворчливо, но согласился, сам, впрочем, не понимая, что заставляет его так поступить.

— Первое, что нам предстоит, — это выбраться отсюда живыми и невредимыми.

— Я знаю, — усмехнулся Борн, — но из-за пожара, который ты устроил, в здании сейчас кишмя кишат брандмейстеры и полицейские.

— Если бы я его не устроил, то не смог бы пробраться сюда, — парировал Хан.

Борн видел, что эта беззлобная пикировка ничуть не ослабляет напряжение между ними, скорее наоборот. Они не знали, как говорить друг с другом, и Борн задумался над тем, станет ли это вообще когда-нибудь возможным.

— Спасибо, что спас мне жизнь, — поблагодарил он.

— Не льсти себе, — ответил Хан, не глядя в его сторону, — я пришел сюда для того, чтобы прикончить Спалко.

— Что ж, — сказал Борн, — в конце концов, хоть за что-то я могу сказать Спалко «спасибо».

Хан покачал головой:

— Нет, все равно ничего не выйдет. Я не доверяю тебе, а ты — мне.

— Я постараюсь, — ответил Борн. — Что бы нас ни разделяло, опасность, исходящая от Спалко, гораздо страшнее, и мы должны его нейтрализовать.

— Не учи меня! — отрезал Хан. — Ты мне для этого не нужен. И никогда не был нужен... — Он заставил себя поднять глаза и посмотреть на Борна. — Ну ладно, давай договоримся так. Я согласен работать в паре с тобой, но только на одном условии: ты вытащишь нас отсюда.

— Договорились. — Борн улыбнулся, заставив Хана смутиться. — В отличие от тебя у меня, пока я сидел здесь, было много времени для раздумий относительно того, как выбраться отсюда. Я предположил, что, даже если каким-то образом сумею освободиться из этого кресла, с помощью обычных методов мне далеко не уйти. В таком состоянии я просто не способен противостоять эскадрону охранников Спалко. Поэтому я остановился на ином решении.

Хан почувствовал раздражение, как и всякий раз, когда этот человек оказывался предусмотрительнее его самого.

— Ну и что же ты придумал? — спросил он.

Борн мотнул головой в сторону металлической решетки посередине комнаты.

— Водосток? — недоверчиво спросил Хан.

— А почему бы и нет! — Борн опустился на колени рядом с решеткой. — Отверстие достаточно большое, чтобы в него смог пролезть человек. — Он нажал кнопку на рукоятке ножа и после того, как из нее, сверкнув в свете ламп, выскочило лезвие, просунул его в щель между решеткой и бетонным краем водостока. — Не хочешь мне помочь?

Хан встал на колени по другую сторону водостока и, когда Борн, используя нож в качестве рычага, немного приподнял решетку, ухватился за ее край и потянул вверх. Отложив нож, Борн присоединился к нему, и совместными усилиями они подняли тяжеленную чугунную решетку.

Хан заметил, что от усилия Борн сморщился, и в этот момент внутри его возникло некое мрачное ощущение — странное и одновременно знакомое: что-то вроде гордости, которое он смог определить не сразу и к тому же с душевной болью.

Такое же чувство он испытывал, будучи мальчишкой, еще до того, как, оказавшись брошенным, заблудившись, пребывая в шоке, плутал в окрестностях Пномпеня. С тех пор ему удалось успешно блокировать его, и оно никогда больше не тревожило душу Хана. Вплоть до сегодняшнего дня.

Они откатили решетку в сторону. Борн взял кусок окровавленной повязки, которую Спалко срезал с его тела, и тщательно завернул в него сотовый телефон. Затем он сложил нож и рассовал эти предметы по карманам.

— Кто пойдет первым? — спросил он.

Хан с деланным равнодушием пожал плечами, демонстрируя абсолютную холодность. На самом деле он слишком хорошо представлял, куда может выводить этот чертов водосток.

— Твоя идея — ты и решай.

Борн опустился в отверстие по пояс.

— Подожди десять секунд, а затем полезай следом, — сказал он напоследок и скрылся из виду.

* * *

Аннака ликовала. В бронированном лимузине Спалко они мчались по направлению к аэропорту, и теперь уже никто не мог остановить их. Последняя уловка, на которую она пошла, побеседовав с Этаном Хирном, как выяснилось, оказалась вовсе не обязательной, но она не жалела о том, что совершила этот подход к нему и попыталась обеспечить свою безопасность на тот случай, если Спалко проиграет. Аннака всегда предпочитала подстраховаться, а в тот момент, когда она решила договориться с Хирном, Спалко, как ей казалось, балансировал на краю пропасти.

Глядя на него теперь, Аннака подумала, что не должна была сомневаться в нем ни секунды. Спалко обладал смелостью, фантастическими навыками и способностью перевернуть целый мир для достижения своих целей. Даже столь амбициозной, как та, которую он поставил перед собой сегодня. После того как он впервые поведан ей о своих планах, Аннака отнеслась к ним скептически, и этот скепсис жил в ней вплоть до последней минуты, когда он организовал их переправку на противоположный берег Дуная по старому туннелю, который шел под дном реки и где во время войны жители города укрывались от воздушных налетов.

Спалко наткнулся на этот туннель после того, как приобрел здание для штаб-квартиры «Гуманистов без границ». Он отремонтировал его и успешно изъял любое упоминание о туннеле из всех архитектурных документов. Так что до последнего времени существование этого подземного, а точнее, подводного хода оставалось его личным секретом.

Лимузин с водителем поджидал их у дальнего конца здания, под пламенеющим солнцем позднего полудня, и вот, проехав под Дунаем, они уже неслись по автотрассе по направлению к аэропорту Ферихедь. Аннака подвинулась ближе к Степану, и, когда он повернул к ней свое лицо, которым она неизменно восхищалась, женщина взяла его руку и на некоторое время задержала ее в своих ладонях. Мясницкий фартук и резиновые перчатки он стянул и выбросил в окно, когда они еще ехали по туннелю. Сейчас на нем были джинсы, белоснежная рубашка и легкие мокасины. Глядя на него, невозможно было поверить, что он бодрствовал всю ночь.

Спалко улыбнулся:

— Я полагаю, бокал шампанского — это именно то, что сейчас нужно, а?