Похититель душ - Энн Бенсон

Я услышала, как спрашиваю, все ли с ним в порядке, а он слабо покачал головой, чтобы показать, что нет. Я все еще пыталась вытащить у него изо рта кляп, когда помещение наполнилось медиками, которые привезли с собой каталки и оборудование. Они сразу же оттерли меня в сторону. Я перестала быть полицейским, превратившись в знакомого жертвы – человека, не представляющего опасности, но мешающего им исполнять свой долг.

Спенс и Эскобар в буквальном смысле подняли меня под руки и оттащили в сторону.

Я беспомощно стояла и смотрела, как медики склонились над мальчиком, который не раз ел спагетти за моим обеденным столом. Очень быстро удалось выяснить, что из всех троих серьезно пострадал только Джефф. Однако двое других были в шоке. Один из них попытался встать; откуда-то из-за спины раздался голос Фреда.

– Не двигаться! – крикнул он. – Мы хотим убедиться, что выстрелы наших офицеров никому не причинили вреда.

Мальчик молча повиновался.

Засверкали вспышки, щелканье затворов камер заставило меня услышать шум ревущего над головой вертолета. Краем глаза я наблюдала, как Джеффа осторожно укладывают на носилки, к его телу были прикреплены многочисленные трубки. Он казался маленьким, юным и ужасно уязвимым. Все вдруг завертелось у меня перед глазами; я ощутила, как на мое плечо легла чья-то рука. Я повернулась и увидела Эррола Эркиннена.

– Как вы…

– Об этом говорят по всем каналам, – ответил он. – Ваш лейтенант меня пропустил.

Я почувствовала, как опускаются мои плечи, на меня навалилась усталость. Почему-то его присутствие послужило для меня сигналом – теперь я могла потерять самообладание.

– О Господи, как я напортачила… Как все испортила…

– Вам ничего не нужно говорить, – сказал он. – Сейчас вам нет нужды объяснять свои действия. Я буду с вами до тех пор, пока вы не почувствуете, что можете остаться в одиночестве.

Его отстраненная профессиональная уверенность оказала на меня почти такое же действие, как материнские объятия. На несколько мгновений я замерла, прижимаясь к нему, чувствуя, что меня бьет дрожь. Но сразу же отодвинулась – мне предстояло изучить место преступления. Это мое расследование, и я не хотела, чтобы кто-то у меня его отобрал.

Необходимость действовать вернула мне силы. Пока я показывала фотографу места, которые необходимо запечатлеть на пленку, ко мне подошел один из медиков и сказал, что они готовы отвезти Джеффа в больницу.

И я задала вопрос, ответ на который боялась услышать.

– Об этом еще слишком рано говорить, – последовал стандартный ответ.

Медик ушел. Я оглядела царивший вокруг хаос, размышляя о том, почему ситуация вышла из-под моего контроля. В конечном счете это уже не имело значения; загадок не осталось. Мы знаем, что произошло. И кто виноват в случившемся.

Краем глаза я заметила, как медики быстро обрабатывают внутренности Джеффа. Они накрыли его живот пластиком и зафиксировали зажимами.

И я вдруг обнаружила, что в голове у меня вертится мысль: не так уж и много, всего лишь пара футов, а у него их гораздо больше, он может потерять пару футов…

Надежда – великая сила.

Но я больше не могла на него смотреть. Тогда я отвернулась и подошла к тому месту, где занимались Дюраном. Дюжины глаз устремились на меня, люди были готовы меня остановить, если я решу сделать какую-нибудь глупость. Однако я подошла довольно близко, умоляя небеса, чтобы они позволили Дюрану умереть. Пусть кто-нибудь предложит не оказывать ему медицинскую помощь, и он умрет от потери крови. Правая рука была практически отстрелена, однако он продолжал сопротивляться. И вопил, как этот ублюдок Скорпион[77]в «Грязном Гарри», что ему больно, что ему должны оказать помощь, и побыстрее, поскольку ужасная злобная полиция его ранила. Как только он заметил, что я на него смотрю, он ухмыльнулся, открыл рот и омерзительно зацокал языком.

Я прыгнула на него. Десяток рук схватили меня. Дюран смеялся, выл и кричал одновременно. Я отчаянно пыталась вырваться, но меня держали крепко.

– Отпустите меня, – завопила я. – Я его прикончу, я его пристрелю, я…

Дюран завыл еще громче.

– Она мне угрожает, она сделает мне больно…

Кто-то сумел найти выключатель, и помещение залил яркий свет. От неожиданности я перестала сопротивляться. Через несколько минут меня посадили на заднее сиденье патрульной машины. Эркиннен уселся рядом со мной. Я услышала, как щелкнул ремень безопасности, заработал двигатель, и мое сознание отключилось, я перенеслась в далекие смутные сферы, где с ребенком не могло произойти ничего плохого. Они все доделают без меня.

Чудовище по имени Уилбур Дюран положили на каталку, зафиксировав при помощи множества ремней, и под двойной охраной отвезли в больницу. Детективы Фрейзи и Эскобар поехали вмести с ним. Позднее я обо всем прочитаю в отчете, но сейчас могла легко представить, как все происходило.

Спенс склонился над Дюраном, его лицо находилось всего в нескольких дюймах от его лица, он шипел: «Ты имеешь право хранить молчание, подонок, но можешь говорить, мне все равно, поскольку я намерен прибить твою задницу к стене, что бы ты ни делал».

А Эскобар будет делать вид, что пытается оттащить его в сторону, в очередной раз играя в «хорошего полицейского», хотя все прекрасно понимали, что если кому-то и удастся вытянуть что-то из Дюрана, то лишь исповеднику. А потом, в больнице, врачи заберут его у нас, поскольку его нельзя будет беспокоить по медицинским показаниям, ну а еще через несколько часов появится Шейла Кармайкл с бесконечным списком причин, по которым мы не имеем права задавать ему вопросы. Несмотря на то что Дюран потерял много крови, его жизни ничто не угрожало, он получал кровь – впрочем, не вызывало сомнений, что его удар слева уже никогда не будет прежним, впрочем, теперь это не имело особого значения. В тюрьме нет кортов – наверное, их не найдешь и в аду.

Позднее все, кто ехал с ним в машине скорой помощи, рассказывали, что он сохранял ясность сознания и отвечал на угрозы Фрейзи злобной вульгарной бранью. Ему больше не нужно было скрывать чудовище, обитавшее в его разуме. Все личины исчезли; он остался голым, отвратительным Уилбуром Дюраном, наслаждавшимся своими последними мгновениями свободы, когда он с омерзительными подробностями излагал прелести содомии с детьми и делился восторгами Потрошителя.

Фрейзи хотелось побыстрее обо всем доложить мне.

– Дюран кричал, что его сестра вытащит его, после чего он найдет наших детей и выпотрошит их, а потом – мой Бог! Я даже не могу повторить, что он грозил с ними сделать. Рядом с ним нормального человека начинает тошнить.

А потом Фрейзи рассказал про «инцидент», который обязательно станет частью легенд нашего участка.