Алхимик - Питер Джеймс

— Ага, вот и расписка в получении. Содержание нашего реестра МА68 145901, «Псориатак». Верно?

— Правильно.

— Твоим ребятам побыстрее разобраться бы с этим, — сказал Коннор. — Буду очень благодарен.

Несколько секунд в трубке слышалось шипение статических разрядов, а когда Шваб заговорил снова, в тоне его чувствовался холодок.

— Я думаю, с этой темой у нас возникли кое-какие проблемы. Нам придется встретиться.

Эти слова не удивили Коннора. Он был искренне убежден, что «Бендикс Шер» крепко повезет, если фирма сможет успешно протащить заявку, но в таком случае препарат придется серьезно модифицировать. Ему платили за то, чтобы он дрался на стороне «Бендикса» — чем он сейчас и занимался. Он должен доказать Кроу, что входит в число его лучших бойцов.

— В связи с какой темой, Дейв?

— Не могу сказать, что счастлив, но все же думаю, вы просите слишком много в своей заявке; думаю, вам стоит кое-что подшлифовать.

— Это я понял. С этим ясно.

— Тебе придется продумать, какую группу выбрать.

— Сейчас для нас самое главное — это время, Дейв. Буду следовать твоим указаниям. А что, если мы выкинем все, кроме последовательности генов?

— Ты не против оставить плазмиды и трансформы бактерий?

— Конечно, это будет неплохо.

— О'кей, становится как-то яснее. Через неделю я смогу выслать тебе всю документацию. — Он помолчал. — Моя проблема в том, что через неделю я отбываю — и меня не будет вплоть до Нового года.

Коннор бросил взгляд на расписание, которое глава его департамента повесил перед ним на стенку. Доктор Кроу потребовал в самые сжатые сроки составить документацию и добиться патентов США на работы Дика Баннермана.

— А не сможем ли мы ускорить все это дело, если встретимся до твоего отъезда?

После паузы послышался голос Дейва:

— Я прикидываю, что, конечно, сможем. Но мне потребуется добрая половина недели, чтобы покончить со всеми формальностями.

— Если ты свяжешься со мной по факсу, я смогу собрать все нужные тебе материалы и с ними подскочить на самолете.

— Давай прикинем. Сегодня понедельник. Самое раннее, когда я смогу что-то сделать, — это конец недели. У меня совершенно сумасшедшее расписание. Тебя устроит, если мы встретимся утром в четверг, 8 декабря?

Коннор согласился вылететь в это время, но, судя по следующей паузе, он почувствовал — грядет что-то еще.

— Коннор, должен тебе сказать, что даже при этой сокращенной заявке мне не нравится фактор приоритетности, но я еще посмотрю… Какая у вас там погода?

— Холодно, — удивившись этому странному своей неожиданностью вопросу, ответил Коннор. — А как в Вашингтоне?

— Здесь зима. Мы думаем перебираться в Австралию.

— Ты серьезно?

— Как знать? Кстати, ты уже обзавелся подругой?

— Пока слишком много дел, — сказал Коннор, не желая пускаться в разговоры о Монти.

— Похоже, что у тебя все по-старому.

— Вот и отлично!

— Одно точно — ты попал в хорошую компанию; «Бендикс» занимается настоящим бизнесом в области генетики — по количеству патентов они занимают лидирующее положение.

— А как же — на игровой площадке они ведут себя очень агрессивно.

— Готов согласиться. Ладно, я должен бежать. Рад был поболтать с тобой.

— Я тоже.

Когда Коннор положил трубку, ему вдруг показалось, что Америка гораздо дальше, чем в нескольких тысячах миль, которые он преодолел всего пять недель назад. Он напомнил себе, что до отъезда надо обязательно связаться с матерью по электронной почте. А то она, должно быть, решит, что он забыл ее.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть, и Мартин Уолкер, глава группы патентов и соглашений, скользнул через дверной проем, как рыба меж водорослей.

При всей своей невыразительности Уолкер до последней капли крови был человеком «Бендикс Шер». Облаченный в костюм спортивного покроя, так тщательно выглаженный, что он казался картонным, он держал в руках стопу бумаг, а лицо, на котором, казалось, никогда не выражалось никаких эмоций, на этот раз было серьезным.

— Увы, печальные новости, мистер Моллой. Я решил сообщить их вам лично, поскольку вы были коллегами. В прошлый уик-энд мистер Роули стал жертвой трагического несчастного случая на Гавайях. Боюсь, что он утонул. — Уолкер протянул ему один из листов, которые принес с собой. — Доктор Кроу хочет, чтобы этот текст был вручен каждому, кто знал его. Конечно, он появится в следующем номере журнала компании. — Он положил лист на стол Коннора.

Не веря своим глазам, Коннор уставился на меморандум:

— Чар… мистер Роули… мертв?

— Он был прекрасным малым. Ужасная потеря. Кажется, один из тех глупых несчастных случаев… результат чрезмерной отваги. В ней не было ровно никакой необходимости, но так уж бывает. Мне будет очень его не хватать… вот уж кто знал патентное законодательство.

Коннор как-то смог прочитать текст на листе. Он был озаглавлен: «Из офиса исполнительного директора».

«Ко всему персоналу.

С глубоким сожалением сообщаю, что наш коллега, мистер Чарльз Роули из группы патентов и соглашений, пропал, предположительно утонув, во время деловой поездки в „Бендикс Хило“ на Гавайях.

М-р Роули был высококвалифицированным сотрудником, который играл ключевую роль в развитии генетических исследований в „Бендикс Шер“, и о нем будут глубоко сожалеть все, кто его знал.

Д-р Винсент Кроу, исполнительный директор».

— Э-э-э… вы… вы знаете, как это случилось? — дрогнувшим голосом спросил Коннор.

— Насколько мне известно, это случилось после пикника на пляже, когда мистер Роули в полночь заключил пари, что переплывет залив туда и обратно. Скорее всего, его предупредили об опасных течениях. Честно говоря, я не знаю, как в таких ситуациях организуют похороны, — я сообщу вам.

— Буду благодарен, — автоматически ответил Коннор.

— Мне придется найти кого-нибудь закончить его работу и организовать связь с вами — хотя это будет нелегко: он был полностью в курсе дела относительно ситуации с Баннерманом; вам придется приложить все силы, чтобы за день-два разобраться во всех этих сложностях.

— Конечно. — От потрясения Коннор, как в параличе, лишился сообразительности и не мог собраться с мыслями.

— Может, нам лучше встретиться утром. Зайдите ко мне в кабинет в девять часов, хорошо? — И с этими словами он ушел.

После исчезновения Уолкера Коннор сидел еще несколько минут, усваивая смысл меморандума Кроу. Охватившее его оцепенение начало медленно уступать место растущему беспокойству, словно он старался извлечь что-то из глубин памяти.