Исход - Пол Джонс

– Черт, – ругнулась она.

Пальцы наконец наткнулись на выключатель, и комнату озарил свет. Морщась от внезапной смены освещения, она осмотрела незнакомую комнату, просто чтобы убедиться в отсутствии посторонних. Никого, кроме Тора, тут не было. Пес за какую-то пару секунд очнулся от сна и теперь стоял, прижав нос к щели между дверью и косяком, напряженный, со вздыбленной шерстью. Когда Эмили спустила ноги с кровати и двинулась к выходу из спальни, маламут посмотрел на нее. Стоило журналистке открыть дверь, как он мигом выскользнул из комнаты и устремился на звук. Эмили побрела следом.

Крики продолжались, но теперь был слышен еще и голос Саймона, который доносился откуда-то из коридора.

– Бен! Бен! – кричал архитектор сыну. – Все в порядке. Папа здесь. Это просто сон, Бен, просто сон.

Когда Эмили добралась до спальни мальчика, тот уже изо всех сил вцепился в своего отца. По личику малыша текли слезы, а Саймон нежно укачивал сына, ласково приговаривая:

– Тише-тише. Все хорошо.

Полные слез карие глаза Бена уставились на входящую в комнату Эмили.

– Чудища! – воскликнул он, плача все сильнее. – Чудища идут.

* * *

Тор лежал рядом с Беном на кровати, ласково прижимаясь башкой к его руке. На то, чтобы утихомирить сына, у Саймона ушла четверть часа; успокаивающие слова и нежные покачивания сделали свое дело, и рыдания ребенка постепенно сошли на нет, лишь его нижняя губа по-прежнему дрожала. Глаза мальчика начали закрываться, и Саймон бережно уложил его в постель.

Тор устроился возле Бена, и тот моментально открыл глазки, уставившись на большого пса.

– Люблю тебя, Тол, – прошептал он, обнимая соседа по постели за шею. Через мгновение мальчик уже снова спал.

Эмили не понадобилось давать Тору никаких команд, и так было ясно, что нет такой силы, которая заставила бы пса оставить Бена, пока хозяйка не велит ему этого. Эмили, Рианнон и Саймон вышли в коридор, прикрыв за собой дверь.

Если не считать отдаленного ворчания генератора, в доме стояла тишина. Саймон отправил дочку обратно в кровать, предварительно поцеловав в щеку и заверив, что ее маленькому братику просто приснился кошмар и все будет хорошо.

– Думаю, все это в конце концов стало на них сказываться, – шепнул Саймон. Они остались вдвоем и шли по коридору, бесшумно ступая по ковру босыми ногами.

Надеясь, что она не слишком испытывает удачу, Эмили высказала свое мнение:

– Это говорит в пользу того, чтобы вы пошли со мной.

Ей показалось, что в полутьме на лице Саймона промелькнула улыбка; взгляд его скользнул по ногам Эмили, прежде чем снова устремиться на ее лицо. Нельзя было сказать наверняка, но, казалось, он покраснел, и журналистка поняла, почему: выбегая на крик Бена, она напрочь забыла о брюках и щеголяла сейчас в футболке и трусиках.

Смутившись, она уставилась куда-то ему в грудь и постаралась не залиться краской в ответ. Когда свет из ее спальни осветил их обоих, Эмили увидела, что лицо Саймона стало густо-багрового цвета, и он изо всех сил старается не опускать взгляд. Судя по ощущениям, ее собственные щеки полыхали еще сильнее.

Господи, их ждет смутное будущее и, вероятно, скорая кончина, а они, будто подростки, заливаются краской при виде голых ног. Что ж, это только доказывает, что они оба в полной мере остались людьми, а на сегодняшний день это самое ценное, что только есть в мире.

– Ладно, – пробурчал Саймон, – думаю, надо отдохнуть. Спокойной ночи. – Он сделал пару шагов в строну своей собственной комнаты, но вдруг обернулся: – Эмили!

– Что? – спросила она, не успев прикрыть за собой дверь спальни.

– Спасибо. – Коротко кивнув, он исчез в коридоре.

– Пожалуйста, – шепнула в пустоту Эмили и закрыла дверь. В ее ушах все еще эхом отдавались рыдания Бена.