Виновата ложь - Эмили Локхарт

Кэрри выключает двигатель, и говорить становится легче.

— Это Новый Клермонт, — говорит она.

— В прошлом году был лишь каркас здания. Даже представить себе не могла, что у дома не будет газона, — говорит мамочка.

— Подожди, еще зайдешь внутрь. Стены тоже голые, а когда мы вчера приехали, то обнаружили, что холодильник пуст, если не считать, конечно, парочки яблок и треугольного куска сыра «Хаварти».

— С каких пор он ест «Хаварти»? — интересуется мама. — Это дрянной сыр.

— Папа не умеет покупать продукты. Джинни и Люсиль — его новые повара — делают лишь то, что он им говорит. Он питался тостами с сыром. Но я написала огромный список продуктов и отправила их на рынок в Эдгартаун. Теперь у нас достаточно еды на какое-то время.

Маму передернуло.

— Хорошо, что мы здесь.

Я пялюсь на новое здание, пока мама и тетушка болтают. Конечно, я знала о дедушкином ремонте. Они с мамой обсуждали новую кухню, когда он навещал нас несколько дней назад. Холодильник и еще один морозильник, сушилки и стойки со специями.

Но я не думала, что он снес весь дом. Что лужайки больше нет. И деревьев, особенно огромной старой магнолии с качелями-шиной. Ей, должно быть, было лет сто.

Вздымается волна — синяя, выпрыгивает из моря словно кит. Она поднимается надо мной. Мышцы моей шеи сводит спазм, горло перехватывает. Я сгибаюсь под ее весом. Кровь ударяет в голову. Я тону.

На секунду, все это кажется таким грустным, таким невыносимо грустным — думать о старой доброй магнолии с качелями. Мы никогда не говорили дереву, как сильно мы его любили. Мы никогда не давали ему имени, никогда ничего для него не делали. Оно могло еще столько прожить…

Мне так холодно.

— Каденс? — Мама наклоняется ко мне.

Я хватаюсь за ее руку.

— Веди себя нормально, сейчас же, — шепчет она. — Сейчас же!

— Что?

— Потому что ты нормальная. И можешь справиться.

Ладно. Ладно. Это всего лишь дерево.

Просто дерево с качелями, которые я очень любила.

— Не устраивай сцену, — шепчет мамуля. — Сделай глубокий вдох и сядь.

Я делаю, как велено, и беру себя в руки, как делала всегда.

Тетя Кэрри пытается отвлечь нас, радостно сказав:

— Новый сад очень хорош, когда к нему привыкаешь. Там есть зона отдыха для коктейльных вечеринок. Тафт и Уилл ищут подходящие камни.

Она поворачивает лодку к берегу, и внезапно я вижу своих Лжецов, которые ждут меня не у причала, а у выцветшего деревянного забора, идущего по Периметру.

Миррен стоит на нижней части барьера, радостно мажет мне, ее волосы развеваются на ветру.

Миррен — сладость, любопытство и дождь.

Джонни прыгает вверх и вниз, периодически делая колесо.

Джонни — сопротивление, упорство и сарказм.

Гат, мой Гат, однажды бывший моим. Гат — он тоже пришел встретить меня. Стоит в стороне от забора, на скалистом холме, который теперь ведет к Клермонту. Он делает вид, что подает сигналы, отчаянно размахивая руками, будто я должна понять какой-то наш секретный код. От него веяло страстью и жаждой деятельности, интеллектом и крепким кофе.

Добро пожаловать домой, как бы говорят они. Добро пожаловать домой.