Закрытый клуб - Дэнни Тоби

— Это копия Крипты капуцинов в Риме, — пояснил мой проводник. — Под церковью Святой Марии делла Кончеционе.

— А что там?

— Подземная могила с останками четырех тысяч монахов, умерших между 1500 и 1870 годами. Пять залов, наполненных костями. А когда выходишь из крипты, тебя бьют колотушкой.

Он показал на дальнюю стену, где над рядом черепов висела подсвеченная доска с надписью:

«Помни всякий брат,

Что мы были, как вы,

И вы будете, как мы».

— В те минуты, когда я слишком легко отношусь к жизни, прихожу сюда посидеть и подумать.

— О-о! — выдохнул я, недоумевая, как человек в здравом рассудке может здесь сидеть, если его не приковать цепями.

Незнакомец положил руку мне на спину и повел в длинный коридор. По обе стороны я видел высокие стеклянные витрины с ножами, винтовками, мечами, копьями, булавами, шестоперами, арбалетами, томагавками, боевыми топорами, прикрепленные к стене и ярко освещенные.

— А какая история связана с этим? — спросил я.

— Никакая, — любезно ответил мужчина. — Просто я люблю оружие.

Мы дошли до конца коридора, когда он повернулся ко мне с черным платком в руках:

— Здесь я должен с твоего разрешения завязать тебе глаза.

— Серьезно? — Коза Майлса вдруг стала пугающей реальностью. — Вы не шутите?

Он слегка пожал плечами:

— Боюсь, что нет, если ты хочешь идти дальше.

Что-то подсказывало мне, что он не шутит.

Что ж, я уже достаточно далеко зашел.

Я кивнул.

Незнакомец повернул меня спиной к себе, и все вокруг стало черным.

И тут у меня обострились все остальные чувства. Я услышал шорох тяжелой двери и ощутил на лице дуновение воздуха.

— Еще одну-две ступеньки, — тихо сказал мой проводник.

Пол подо мной дернулся, и мы быстро поехали на каком-то, должно быть, доисторическом лифте с дверью-гармошкой. Я понятия не имел, с какой скоростью мы движемся, но температура быстро падала.

Когда дверь открылась, в лицо ударил холодный, влажный воздух. Мужчина повел меня вперед. Пол под ногами вдруг стал неровным.

— Держись левее, — сказал мой проводник. — Вообще веди левой рукой по стене. — Он шел за мной по пятам, положив руку на мое плечо.

Мы шли молча. Воздух был чистый и холодный, как в известняковых или соляных шахтах. Не знаю, были мы в маленьком тоннеле или большом гроте, но почему-то я был уверен, что справа от меня глубокий обрыв.

Пальцы мои перемещались по чему-то скользкому и теплому.

Пять часов назад я сидел в библиотеке, составляя конспекты, как прилежный студент юридического факультета, а теперь с завязанными глазами шел под землей с человеком, коллекционирующим кислоты.

Словно прочитав мои мысли, мужчина — назовем его мистер Кости — прошептал:

— Пожалуйста, потешь старика еще немного. Тебе нечего бояться.

— Редкие слова, — прошептал я. В темноте я постепенно начинал сходить с ума.

— Что, прости?

— Редко приходится слышать «Тебе нечего бояться». Продавец в «Старбаксе» не скажет «Тебе нечего бояться». Когда начинают успокаивать, значит, дело пахнет керосином.

Мистер Кости хлопнул меня по спине, словно старого приятеля по колледжу.

— Вот оно, чувство юмора, о котором я наслышан! Расслабься. Я не привел бы тебя сюда, если бы ты этого не заслуживал.

Не заслуживал чего? Лиго-плющовской версии «Освобождения»?[9]

Наконец мы остановились. Я подумал, что дело у них поставлено хорошо. Окажись я невезучим кандидатом, не прошедшим испытания, мне нипочем не попасть бы сюда снова, где бы ни находилось это «здесь».

Я услышал тяжелый скрежет, и дверь открылась.

Повязку резко сдернули, и меня ослепил взрыв золотого света, слишком яркого и слишком внезапного. Я зажмурился. Меня бесцеремонно толкнули вперед. Я выставил руки, чтобы удержать равновесие, и услышал, как дверь за мной с грохотом захлопнулась, и кто-то со скрипом задвинул засов.