Дьявол в Белом городе. История серийного маньяка Холмса - Эрик Ларсон

На борту «Олимпика» Бернэм ожидал более подробных новостей от Фрэнка Миллета и о судне, на котором тот плыл. Перед самым отплытием он послал ему написанное от руки письмо на девятнадцати страницах, в котором убеждал его принять участие в следующем заседании комиссии Линкольна, на котором должен был наконец решиться вопрос о выборе проекта мемориала Линкольна. Бернэм и Миллет оказывали мощную поддержку Генри Бэкону из Нью-Йорка, и Бернэм был уверен, что этот предварительный разговор с комиссией Линкольна будет убедительным. «Но ведь и вам, и мне известно, дорогой Фрэнк, что… крысы возвращаются на прежние места и начинают грызть то, что уже грызли раньше, выбирая такой момент, когда собака повернулась к ним спиной». Он подчеркнул, насколько важно было присутствие Миллета. «Необходимо быть там и подтвердить важный довод, смысл которого в том, что они должны выбрать человека, которому мы доверяем. Я полностью полагаюсь в этом вопросе на вас». Он сам написал адрес на конверте, будучи уверенным, что Почтовая служба Соединенных Штатов будет точно знать, что с ним делать:

Достопочтенному Ф. Д. Миллету,

прибывающему на пароходе «Титаник».

Нью-Йорк

* * *

Бернэм надеялся, что после того, как «Олимпик» достигнет места гибели «Титаника», он найдет Миллета живым и услышит от него ошеломляющее повествование об этом путешествии, но в течение ночи «Олимпик» лег на свой прежний курс, к Англии. К «Титанику» уже подошло другое судно.

Но была еще и вторая причина, по которой «Олимпик» лег на прежний курс. Строитель обоих кораблей, Дж. Брюс Исмэй, сам бывший на борту «Титаника» и оказавшийся одним из немногих спасшихся пассажиров, настоял на том, чтобы никто из выживших не увидел точную копию своего затонувшего лайнера, идущего к ним на помощь. Он опасался, что возникший шок будет слишком сильным и слишком унизительным для компании «Уайт Стар лайн».

Масштабы катастрофы, которую потерпел «Титаник», скоро стали очевидными. Бернэм потерял друга. Стюард потерял сына. Уильям Стид, который был на борту, утонул. В 1886 году Стид со страниц газеты «Пэлл Мэлл» предупреждал судоходные компании о бедствиях, причиной которых может стать то, что регулярно курсирующие лайнеры оснащаются слишком малым количеством спасательных шлюпок. Один из спасшихся пассажиров «Титаника» рассказывал, что слышал, как он говорил: «Я думаю, что ничего серьезного на этот раз не произойдет, поэтому я снова вернусь к этому вопросу».

В ту ночь, когда где-то на севере, в странно мирных водах Северной Атлантики плыло окостеневшее от холода тело его последнего доброго друга, Бернэм в тиши своей каюты открыл дневник и принялся писать. Он испытывал острое чувство одиночества. В дневнике он записал: «Фрэнк Миллет, которого я любил, был на борту этого корабля… таким образом, моя связь с одним из моих лучших сподвижников по прошедшей выставке оказалась оборванной».

Бернэм прожил после этого всего сорок семь дней. Проезжая с семьей через Гейдельберг ^[237], он вдруг впал в кому, что явилось, по-видимому, результатом воздействия диабета, колита и развившейся на ноге инфекционной язвы, а все это усугублялось последствиями пищевого отравления. Он умер 1 июня 1912 года. Маргарет, овдовев, переехала в Пасадену, Калифорния, где пережила войну, эпидемию и разрушительную финансовую депрессию, а затем и новую войну. Она умерла 23 декабря 1945 года. Оба они похоронены в Чикаго, в Грейсленде, на крошечном островке посреди единственного кладбищенского пруда. Джон Рут покоится неподалеку, так же как и Палмер, Луис Салливан, мэр Гаррисон, Маршалл Филд, Филипп Армор и множество других, лежащих в склепах и под надгробиями, среди которых есть и простые, и величественные. Поттер и Берта по-прежнему возвышаются над всеми, как будто рост имеет значение и после смерти. Они занимают массивный акрополь с пятнадцатью гигантскими колоннами, стоящий на единственной возвышенности и отражающийся в пруду. В тихий и прозрачный осенний день здесь можно услышать тонкий и чистый звон хрусталя, шелест шелка и почти почувствовать запах дорогих сигар.

Примечания и источники. Белый город, вид с озера Мичиган

То, чем очаровал меня Чикаго в «позолоченном веке», было желание города сделать все возможное и невозможное во имя гражданской чести – концепции, настолько удаленной от современного мировосприятия, что две мудрые читательницы ранних набросков этой книги заинтересовались, почему Чикаго был настолько одержим в своем желании выиграть первое место среди городов, желающих провести у себя Всемирную выставку. Сопоставление гордости и непостижимого зла привлекло меня тем, что предоставило возможность глубоко заглянуть в природу людей и в их амбиции. Чем больше читал я о выставке, тем более она меня очаровывала. То, что Джордж Феррис попытался построить нечто настолько большое и новое, и то, что он добился намеченного с первой попытки, сейчас, когда ежедневно рассматривается огромное число судебных исков по поводу качества продукции, кажется совершенно невероятным.

Богатый пласт информации о выставке и о Дэниеле Бернэме существует в прекрасно работающем и постоянно пополняемом архиве Чикагского исторического общества и в Рийерсонской и Бернэмской библиотеках Чикагского института искусств. Я собрал отличную информационную базу в Сузалльской библиотеке Университета Вашингтона, одной из лучших и хорошо оснащенных библиотек, в которых мне доводилось бывать. Я также посетил Библиотеку Конгресса в Вашингтоне, где провел немало приятных часов, погрузившись в работы Фредерика Лоу Олмстеда, хотя мое счастливое настроение нередко омрачалось необходимостью расшифровывать несносный почерк Олмстеда.