Беллилия - Вера Каспери

— С ума сойти! — воскликнула Эбби. — Но почему вы передумали?

— Картина соответствующих гор отсутствует. Задний фон не получится.

— Но можно срисовать горы с какой-нибудь фотографии.

— Я так не работаю. Более того, модель должна выглядеть хрупкой, тоскующей вдовой. Когда я впервые услышал их историю, она показалась мне такой романтичной, что я дал волю воображению, забыв о реальности.

— Но история-то реальная.

— А субъект ее изменился. Вместо худенькой опечаленной вдовы мы видим милую, послушную жену с пышным бюстом. Линии уже не прямоугольные, а… — Он изобразил руками то, что хотел сказать. — Поэтому на портрете должна быть изображена женщина вполне довольная своей жизнью, так как ей удалось успешно справиться с самым главным предназначением женщины: создавать мужчине полный комфорт.

— Очень лестное определение, — заметил Чарли.

— Да вы просто самодовольный нахал! — возмутилась Эбби. Все это время она крутила свой индийский браслет, надетый на запястье поверх черного шелкового рукава.

Увидев, что гости покончили с устрицами, Бен зазвонил в колокольчик, чтобы вызвать Ханну. После чего повернулся к Беллилии и сказал:

— Когда будешь позировать для портрета, у тебя на пальце должно быть кольцо с черным жемчугом.

— С черным жемчугом? — воскликнула Эбби и с интересом посмотрела на Беллилию. — Неужели у вас есть черный жемчуг?

Беллилия бросила взгляд на Чарли. «Какое счастье, — словно говорил ее взгляд, — что я положила для Эбби другой подарок. Ведь слова Бена о кольце могли бы привести всех в замешательство: раз он так сказал, значит, он видел его у меня на руке».

— Да это не настоящий жемчуг, — объяснила она. — Я купила его в одном нью-йоркском магазине. Всего за пять долларов. Чарли сразу сказал, что оно выглядит дешевой подделкой, но я настолько не разбиралась в жемчуге, что мне оно показалось настоящим.

— Очень хорошая подделка, — заметил Бен. — Я не специалист по ювелирным изделиям, но когда увидел кольцо в первый раз, то подумал, что и платина, и бриллианты настоящие, а сама жемчужина может стоить тысячу долларов.

Эбби продолжала играть своим браслетом.

— С ума сойти! — повторила она свое любимое восклицание. — А почему ты его не носишь, Беллилия?

— Мой муж не одобряет украшения из поддельных камней, — ответила Беллилия без какого бы то ни было смущения, просто сообщая факт.

— Я очень сожалею, что обратил внимание на кольцо в тот вечер, — сказал Бен. — Если бы я так не восторгался им, Чарли мог бы вообще его не заметить.

— Не заметить черный жемчуг! — возмутилась Эбби, словно речь шла о смертном грехе.

Чарли все время молчал, желая, чтобы этот разговор скорее прекратился.

— Я уверена, что заметил бы, — сказала Беллилия. — Не мог не заметить: это было бы слишком непохоже на него. Но он не хотел обижать меня, критиковать мой вкус, поэтому сдерживался и не высказывал свое мнение, хотя кольцо ему явно не нравилось.

Чарли вздохнул.

— Мое чуткое ухо улавливает обертоны домашней ссоры, — объявила Эбби.

— Да мы с Чарли вообще никогда не ссоримся, правда ведь, дорогой?

И Эллен снова почувствовала, что под сладкой начинкой пирог кислый. Она ощущала это всегда, когда люди становились слишком ласковыми и употребляли слишком много нежных слов.

Ханна принесла ростбиф, йоркширский пудинг и разного рода гарниры. Чарли лишь прикоснулся к еде и чуть-чуть пригубил бургундское. В голове начало стучать. «Нервы, — сказал он себе с упреком. — Нервы и ничего более». Вместо круглого стола, заставленного не такими уж красивыми блюдами и тарелками из буфета миссис Беннет, он видел квадратный стол в таверне «Джеффни» и снова Бена, хозяина застолья. Картина, сложившаяся в голове Чарли, напоминала одну из импрессионистских работ — острые углы и дисгармония, сияющая скатерть и длинные горлышки бутылок рейнского вина, рука Беллилии, протянутая через весь стол к блюду с омарами, и долька лимона в смуглой руке Бена, который наклоняется над столом, чтобы рассмотреть черную жемчужину в кольце Беллилии. Обычно наблюдательный, Чарли мог бы поклясться, что никогда до того вечера не замечал у нее этого кольца, но Беллилия уверяла, что носит его уже целую неделю. Сейчас Чарли восстанавливал в памяти ту сцену, анализировал свои эмоции и проклинал себя за вспышку ревности, охватившую его, когда он увидел руку своей жены в руках Бена.

— Какой же ты педант и деспот, Чарли, — сказала Эбби, не ведая, что сыплет ему соль на рану. — И так похож на мою тетю Гарриет. Я как сейчас слышу слова твоей матери: «Мне не нравится видеть у членов моей семьи искусственные драгоценности».

Цитата была абсолютно точной. Эта фраза в полной мере демонстрировала то свойство характера покойной миссис Хорст, которое делало ее такой занудной.

— Ладно, признаю, я педант. Признаю и приношу извинения.

— Но ты прав, — заметила Эллен. — Я тоже ненавижу подделки, в чем бы то ни было.

— Конечно, он прав, — признала Беллилия. — И у каждого человека есть такое право. А у Чарли вкус настолько лучше моего, что мне всегда было не по себе, если я надевала то, что ему не нравилось.

— Браво! — воскликнула Эбби. — Слова настоящей женщины. — И, обернувшись к Эллен, добавила: — Насколько же приятнее их слышать, чем все твои феминистские рассуждения.

— Моя жена — необычная женщина, — не удержался Чарли. — Вместо того чтобы обидеться на меня, как сделали бы большинство жен, она отдала это кольцо.

— Отдала? Не может быть! — изумилась Эбби.

Бен нахмурился.

— Именно так и сделала, потому что оно мне не понравилось, — подтвердил Чарли.

Беллилия скромно опустила глаза.

— А я бы никогда не отдала, — заявила Эбби. — Наверное, в этом и есть разница между умной супругой и такой глупой, как я. Если когда-нибудь снова выйду замуж, буду приходить к тебе за советами, Беллилия.

— Сделай милость, Эбби, — сказала Беллилия, поправляя свои кружева. На ее правой руке сияло золотое кольцо с гранатами — рождественский подарок Чарли.

На десерт был торт из слоеного теста с заварным кремом. Чарли не получил ни крошки. Ханна принесла ему только заварной крем. Конечно, это было распоряжение Беллилии. Она узнала от Мэри, что будет подано к столу, и попросила ее сообщить Ханне, что можно подавать мистеру Хорсту, а что нельзя.

Он съел несколько ложечек крема и почувствовал себя еще хуже. Боль в голове становилась все сильнее. Когда Ханна обносила гостей сырами, он взял кусочек и положил себе на тарелку. Беллилия покачала головой:

— Только не горгонзол,[5]Чарли.

Произнесла она это полушепотом, но все услышали и расхохотались. Позже, когда Чарли внезапно заболел, они вспомнили ее озабоченность.