Похоронный марш марионеток - Фрэнк Де Фелитта

Помимо Сантомассимо и Бронте в лаборатории находились детектив Хейбер и суровый капитан Эмери. Отбрасываемые ими тени пятнами ложились на стол. Они были похожи на рабочих, вышедших ночью на поле стадиона «Доджер».

Эмери грузно переминался с ноги на ногу. Ему было за сорок, и за двадцать три года службы он многое повидал. Эмери ненавидел психов. Он мог понять склонность к насилию или непомерную жадность, которая толкает человека на преступление. Но психопаты выводили его из равновесия. А убийство при помощи игрушечного самолета было и вовсе за пределами его понимания. Сантомассимо, отхлебывая из пластикового стаканчика черный кофе, двигался вдоль стола. Свободной рукой он указывал на разделенные лентами кучки мусора, пахнувшие так же отвратительно, как и вся прочая грязь этого больного мира, которую полицейская система, не жалея времени и сил, собирала и утилизировала, не всегда понимая, с чем, собственно, она имеет дело.

— Четырнадцать видов сигарет, — докладывал Сантомассимо, — восемь марок пива и эля, две марки вина, обе дешевые, одна монета в десять центов, два пластмассовых кольца, браслет в четырнадцать каратов, обрывок «Лос-Анджелес таймс» со спортивными новостями, множество камней, в основном мелкие осколки гранита и голыши, презервативы…

— Использованные? — спросил капитан Эмери.

— Да. На одном следы крови, снаружи.

— Хорошо, — ухмыльнулся детектив Хейбер.

Сантомассимо, капитан Эмери и Бронте уставились на него. Хейбер перестал ухмыляться.

— Голубые пользуются резинками, — рассудительно произнес он. — Что же в этом плохого? Напротив, хорошо.

— Да, — согласился Сантомассимо.

Капитан Эмери наклонился, что-то разглядывая и тем самым прерывая возникшую неловкую паузу. Отношение детектива Хейбера к геям стало недавно предметом общественного рассмотрения. Капитан не знал, как относится к ним Сантомассимо, но он знал его отношение к Хейберу. Сантомассимо дорожил четкой работой отдела, а общественные слушания не шли ей на пользу.

— А что скажете о жертве, лейтенант? — без особой надежды в голосе спросил капитан Эмери. — Есть за что зацепиться?

— Нет, сэр. Мы проверили. Все так, как сказал его партнер, Клентор. Столп общества. Поборник здорового образа жизни. Регулярно посещал синагогу.

— Какую синагогу?

— Бет Ам. В Беверли-Хиллз. Он остался ее прихожанином и после переезда в Палисейдс.

— Еврей, которого взорвали бомбой. Есть какая-то связь с Ближним Востоком? — поинтересовался Эмери.

Сантомассимо покачал головой:

— По сведениям, полученным от немногих проживающих здесь, но хорошо информированных израильтян, Хасбрук был далек от политики. Делал пожертвования, но не слишком солидные. Политических связей не имел. Для врагов Израиля его жизнь не представляла никакой ценности. Вот так.

— А конкуренты по кинобизнесу?

— Они предпочитают наносить смертельные удары в суде, а не убивать бомбой на пляже.

— Как насчет его партнера Клентора?

— Чист. Поминутно известно обо всем, что он делал сегодня утром. Когда Хасбрук разлетелся на части, Клентор ехал на работу в своем «мерседесе».

Капитан Эмери взял в руки модель самолета и покрутил ее в воздухе, имитируя полет.

— Что было в голове у этого идиота? — вырвалось у него. — Он что, развлекался? Или помешался на игрушках? Вам доводилось, лейтенант, когда-нибудь сталкиваться с таким способом убийства?

— Нет, сэр, — ответил Сантомассимо.

Капитан перевел взгляд на Бронте, затем на Хейбера. Те тоже покачали головами.

— Как насчет других странных способов? — нетерпеливо воскликнул Эмери. — Разве нельзя порыться в компьютере и… и… поискать что-нибудь подобное…

— Сэр, мы уже предприняли такую попытку, — ответил Сантомассимо. — Это нетипичный способ поиска, но…

— Что «но»?.. Что вы нашли?

Когда капитан Эмери поднял голову, его лицо было белым как мел. Никогда еще Сантомассимо не видел его столь раздраженным. Убийство на пляже казалось капитану отвратительным. Он воспринимал его как вызов всему тому, что узнал об этом типе преступлений за время своей службы.

— В Бишопе один субъект забивал проституток до смерти двенадцатидюймовым искусственным членом. Звучит как идиотская шутка, но это правда. Теперь отбывает пожизненное заключение в Чино.[26]

— Что еще?

— В Сакраменто[27]хозяйка пансиона подсыпала постояльцам в суп секонал[28]и, когда они засыпали, выкалывала им глаза штопальной иглой.

— Мерзость!

— Сейчас находится в государственной клинике для душевнобольных в Камарильо.[29]

Капитан Эмери посмотрел на стоявших в тени Хейбера и Бронте. Их темные силуэты хранили молчание. Продолжая держать самолет в руке, капитан указал на мусор, разложенный на столе:

— Ну хоть что-нибудь можно извлечь из этого дерьма?

— Может быть, позже что и всплывет, — сказал Бронте, — но пока…

Капитан Эмери какое-то время пристально разглядывал мусор, потом резко перевел взгляд на Сантомассимо.

— Лейтенант Сантомассимо, — тихо произнес он, — скажите честно, что вы думаете. Он убьет еще кого-нибудь?

— Вы скажите мне, капитан. Назовите возможные мотивы, подскажите направление поиска. Пока все, что у нас есть, — это ни с чем не сообразный способ убийства. Я хочу сказать, что мы не знаем, с кем или чем имеем дело.

— А хотите знать, лейтенант? — спросил Эмери. — Я скажу вам.

Сантомассимо проследил за тем, как капитан поставил модель аэроплана на стол. Казалось, что самолет вот-вот взлетит, взмоет вверх, сделает петлю и, повинуясь пульту дистанционного управления, рухнет на кучки мусора, в которых, быть может, удастся отыскать какие-то улики, позволяющие найти убийцу. Детективы, думая каждый о своем, долго смотрели на бутылочные крышки, использованные презервативы, камни и желтоватый попкорн.

— Мы имеем дело с маньяком, — наконец произнес капитан Эмери.

* * *

По вечерам в пятницу Сантомассимо обычно ходил в кино. На этой неделе главным хитом в кинотеатре «Уилшир» в Вествуде были «Огни города»,[30]фильм о двух полицейских, которые положили конец войне бандитских группировок, но сами оказались втянуты в торговлю кокаином; в картине также присутствовали мистические ритуалы гаитянской религии вуду. Публика, в основном молодые парочки, заходилась от восторга, когда бравые копы поливали джунгли свинцовым огнем из своих «узи». Сантомассимо знал, что в жизни все выглядит совсем по-другому. Жизнь и работа полицейских не так однозначна и примитивна, как любят изображать на экране.