Утрата - Карин Альвтеген

Она задумалась над словами фру Грундберг. И одновременно почти пожалела, что не позволила Грундбергу остаться в номере. Так, исключительно из человеколюбия.

— Пусть бы у него была такая женщина, как вы?

Ей пришлось напрячься, чтобы скрыть раздражение. Лена Грундберг уловила новую интонацию и попыталась взять себя в руки. Открыла рот, будто зевая, и осторожно, чтобы не испортить косметику, вытерла слезы.

— Да, так действительно было бы лучше.

Сибилла внимательно посмотрела на женщину. Пожалуй, именно этот подвид ей раньше не встречался.

— Почему? — Ей на самом деле стало любопытно, и она продолжила: — Вы же сами хотели развода?

Окончательно овладев собой, госпожа Грундберг откинулась в кресле.

— Я понимаю, что это эгоистично, но унизительно, когда тебя могут поменять на кого угодно. Даже на гостиничную шлюху. Какой чудовищно дурной вкус!

Да оглянись вокруг, дура! Мой рюкзак и тот красивее, чем вся твоя обстановка. Уж кто бы говорил о хорошем вкусе!

Сибилла дважды сглотнула.

— Откуда вы знаете, что она шлюха?

Госпожа Грундберг фыркнула:

— По ней видно. Вот посмотрите!

Наклонившись, она подняла с пола вечернюю газету и протянула ее Сибилле. Та косо посмотрела на собственное изображение. Узнаваем только нос.

— А почему полиция так уверена, что его убила именно эта женщина?

Лена Грундберг снова бросила газету на пол.

— Они поднимались вместе, их видели портье, а утром она скрылась, несмотря на оцепление. Вполне достаточные улики. К тому же они везде нашли ее отпечатки. К примеру, на ключе от его номера.

— А если это все-таки не она? Вы уверены, что у него не было других… — В последнюю минуту она опомнилась и изобразила приступ кашля. — …врагов в Латвии и Литве?

Маскируя ошибку, она кашляла усердно и долго. Лена Грундберг даже принесла ей воды, которую Сибилла с благодарностью выпила.

— Спасибо, — произнесла она наконец. — Простите, у меня астма.

Госпожа Грундберг понимающе кивнула и снова села в кресло.

— Не было других… кого?

— Что?

— Вы спросили, уверена ли я, что у него не было других?..

— Врагов… или кого-нибудь в этом духе.

Лена Грундберг пристально смотрела на нее. Пожалуй, пора уходить. Она уже даже сделала движение, чтобы встать, но в это время женщина напротив нее фыркнула:

— Сибилла!

Она произнесла это с таким презрением, что Сибилле показалось, что ей дали пощечину. Сглотнув, она осталась сидеть.

— Из одного имени ясно, что это она, — взорвалась госпожа Грундберг. — Разве у нормального человека может быть такое имя?

Сибилла постаралась скрыть дрожь. На мгновение она действительно испугалась.

— Интересный поворот. Ее оправдывает только то, что имя себе она выбирала не сама.

Лена Грундберг снова фыркнула.

Сибилле хотелось поскорее уйти. Разговор с госпожой Грундберг складывался крайне неприятно, но она с таким трудом сюда добралась, что глупо уходить, не выведав как можно больше.

— Как он умер?

— Ему перерезали горло. А потом вспороли живот и извлекли наружу внутренности.

Так сообщают кулинарные рецепты.

Воздух, ей нужен воздух! Ее захлестнула тошнота. Она встала.

— Мне пора.

Вдова Грундберг по-прежнему сидела в кресле.

— Как я понимаю, ваши ожидания я не оправдала?

Вранья на сегодня хватит.

— Не вполне.

Госпожа Грундберг кивнула и опустила глаза.

— Все реагируют по-разному.

Сибилла согласилась:

— Да, конечно. Спасибо, что позволили мне зайти.

В прихожей она надела ботинки. Лена Грундберг по-прежнему сидела в кресле, и, пока Сибилла открывала дверь и выходила на улицу, никто не проронил ни слова.