Не верь никому - Джиллиан Френч

Затренькал рингтон. Перл пошла в свою комнату, взяла телефон и увидела на экране имя Бриджеса Спенсера. Девушка замерла, съеденная яичница лениво перевернулась в ее животе. Еще два звонка. Сейчас включится голосовая почта. Перл ответила.

— Я тебя не разбудил? — Голос звучал обыденно. — Что делаешь?

— Ничего особенного. Завтракаю.

— Слушай, мне надо вернуться на остров. Подумал, может, ты тоже захочешь поехать. — Почувствовав сомнения собеседницы, он продолжил: — Мы будем вдвоем. Акил не вылезет из постели до полудня.

Не Акил заставил ее вчера вечером чувствовать себя раздетой и уязвимой, не о нем она продолжала читать статьи в интернете, пока глаза сами не закрылись от усталости.

Отец крикнул из кухни: «Счастливо!», и входная дверь хлопнула. Перл легла на кровать и раздвинула занавески, чтобы увидеть, как он спускается с крыльца и идет к пикапу. Весь подоконник был уставлен прозрачными банками с ракушками и стеклянными голышами — коллекция, которую они с отцом собирали много лет. Стекла более распространенных цветов — зеленые, коричневые и прозрачные — лежали в банках на столе и переливались в лучах солнца.

— Давай через двадцать минут, — сказала Перл. — Я принесу кофе.

Нажав на «отбой», девушка достала планшет и просмотрела статью, которую оставила вчера открытой. Второй акт трагедии Гаррисонов.

К Рождеству Тристана нашли. Все это время полиция пыталась установить местонахождение его мобильного телефона — номер дал кто-то из обслуги дома в Гринвиче. Его арестовали на курорте Шугарлоуф-Маунтин в трех с половиной часах езды от острова Маунт-Дезерт. Вечером двадцать третьего декабря, когда его родные ужинали в клубе, он ехал на своем БМВ сквозь заснеженную темноту к другу из Йеля, чья семья владела кондоминиумом около Бернт-Маунтин-роуд в Шугарлоуф. По словам Тристана, у него с родными возникли разногласия — он хотел провести отпуск на лыжном курорте, а родители настаивали, чтобы старший сын остался дома. Поэтому при первой же возможности он уехал.

Перл перевела дыхание. Там была фотография Тристана из старшей школы Брансуик — неулыбчивого и все же не без некоторой саркастичной насмешки. Пиджак с золотой эмблемой, желто-коричнево-белый галстук. «Для поджога использовано горючее вещество. Вскрытие показало, что, прежде чем начался пожар, Гаррисон, его жена и двое их детей были расстреляны в кроватях из самозарядного пистолета». Руки Тристана, сложенные одна поверх другой на полированных перилах красного дерева. «Старший сын под арестом в качестве подозреваемого».

День выдался ослепительно солнечный, свежий ветер поднимал барашки на гребнях волн. Над террасой яхт-клуба трепетала растяжка с рекламой предстоящей регаты.

На сей раз Перл первая заметила Бриджеса, голого по пояс и склонившегося над спутанным канатом на маленькой моторной лодке с двумя сиденьями. Она подумала о вчерашнем вечере, о кормовых огнях катера Тристана, оставившего ее на берегу. «Куда вы поплыли потом? Куда, черт возьми, вы втроем направились?»

Перл встала за спиной у Бриджеса и кашлянула. Он резко обернулся.

— Хорошо, что я не медведь. — Девушка протянула большой термос. — Как обещала.

— Ух ты, классика. — Бриджес взял термос и сунул нос под крышку. — Что-то мне подсказывает, что кофе крепкий.

— Взбодрит только так.

— Наконец-то. — Они оба с облегчением улыбнулись; поцелуй она оставила без внимания. — Прыгай.

— А где твой катер? — Когда она ступила на кокпит, его руки быстро скользнули по ее бедрам, усаживая ее, — еще одно ненужное движение, которое она проигнорировала.

— До сих пор возле острова.

— Тристан не отвез тебя вчера назад? — Перл с удивлением воззрилась на него. — Его ведь могли украсть. Летом подобное часто случается.

— Тристан о таком не думает. — Бриджес с неловким видом завел мотор. — Пристегнись.

Этим утром Литтл-Никату снова выглядел почти первозданным. На берегу валялись кое-где пивные бутылки, но холодильники, шезлонги и чаши для костра исчезли стараниями явно не Бриджеса. Перл подумала о прислуге в коттедже и попыталась вспомнить, куда дела вчера свою бутылку, но не смогла.

«Тэйлон» был пришвартован у причала, где они оставили его накануне, и покачивался на волнах. Бриджес вскочил на ноги еще до того, как заглох мотор, и стал присматриваться.

— Вроде все в порядке.

— Не считая тонн птичьего помета.

Когда они приблизились, Перл взялась за штурвал, о котором Бриджес словно забыл, подвела лодку к правому борту катера и присвистнула.

— Похоже, твоя подруга Куинн оставила тебе любовное послание.

Через весь борт губной помадой было написано: «Кобель». Бриджес выругался, отстегнул ремень и забрался на катер.

Перл оставила его одного в попытках стереть надпись и направилась по берегу к лодочному сараю. При свете дня он выглядел более впечатляюще, на крыше с зубчатым парапетом стояли стулья, туда вела лестница. Над дверью в цементе было вырезано: «1922». Девушка ступила в затененную нишу, разглядывая находившиеся там предметы, которые оказались рваными веревками, сухими водорослями. Что искал Тристан здесь в пыли?

Перл вышла из сарая на песчаный берег, моргая, пока ее глаза привыкали к свету. Взгляд ее упал на скомканный пакетик из фольги под ногами.

Как только девушка поняла, что это упаковка от презерватива, то почувствовала, что Бриджес стоит позади нее, и резко обернулась.

Он тоже посмотрел на пакетик, переступил с ноги на ногу и поднял на нее глаза.

— Это неправда.

Перл вспыхнула и непонимающе взглянула на него. Он указал рукой на катер: надпись теперь превратилась в длинное размазанное пятно бордового цвета.

— Куинн чокнутая.

— Понимаю. — Перл поджала пальцы ног.

— Я принес кофе. Если ты еще хочешь.

Девушка кивнула, радуясь возможности уйти с этого места. Она вернулась к сараю и села на край мостков, болтая ногами, уговаривая себя не суетиться и не краснеть.

Они пили отцовский кофе и смотрели на прибой. Чайки бросали на камни моллюсков, разбивая раковины, чтобы достать мясо; повсюду валялись радужные фрагменты створок.

— Странно, что Акил не поехал с нами. — Перл прочистила горло и отпила кофе. — Я думала, что вы неразлучны.

— Я жаворонок, а он сова. Хотя в субботу ему придется оторвать задницу от кровати пораньше. — И объяснил, заметив непонимающий взгляд Перл: — Регата. Гонка начинается в десять утра. Ты пойдешь?

— Вообще-то не собиралась.

— Приходи. Тристан будет участвовать на «айлендере» своего отца, а мы его команда. Просто потусуемся, выпьем, все такое. Если бы от нас что-то требовалось, Акил бы туда ни ногой.

Перл пробежала пальцами по ступеньке.