Гилгул - Иван Сербин

…вздрогнул и проснулся. Было душно. Наверное, духота и разбудила его. А еще стрекотал неподалеку сверчок и с улицы доносилось пение ночной птицы. Он зажмурился посильнее, пытаясь вспомнить, что же ему снилось, но сон уже ушел, не оставив после себя воспоминаний. Лишь осадок, неприятный, страшный. Кто-то прикоснулся к его плечу. А спустя секунду он почувствовал вонь, накатившую ужасающе-тяжелой волной.

— О-ат, — шипящим шепотом произнес человек, тронувший его за плечо. — О-ат по-ыпаться. О-ат. По-хо. О-ат. По-хо. Он открыл глаза и резко повернулся. Рядом с его лежанкой на корточках сидел Исаак. Тихий помешанный, живущий по соседству.

— Что случилось, Исаак? — спросил он, приподнимаясь на локте и вглядываясь в противоположный угол лачуги, где мирно спали жена и дочери. Толстяк указал на задернутый пологом дверной проем и механически закачал головой, застонал, словно ему причинили страшную боль.

— По-о-хо. Вой был страшным. Он вдруг понял: случилось что-то по-настоящему жуткое. Возможно, непоправимое. На секунду ему показалось, будто он знает, ЧТО именно. У него даже мороз пробежал по спине. Впрочем, ощущение тут же исчезло. Остался только мерзкий осадок. Такое случается, когда знаешь ответ на вопрос, но никак не можешь вспомнить его. «Ладно, — сказал самому себе. — Ничего страшного. Мало ли что взбредет в голову сумасшедшему?»

— Пойдем, Исаак, — прошептал он, кивая на дверь. — Пойдем. Исаак покажет Лоту, что его напугало. Исаак быстро затряс головой, улыбнулся своей жуткой гниющей улыбкой и поспешил к двери, страшновато переваливаясь на коротких, сгнивших ногах. Лот же поднялся, запахнул поплотнее милоть и зашагал следом.