Стены молчания - Филип Джолович

— Все в порядке, — прошептал я.

Комочек все еще оставался свернутым. Я тихонько дотронулся до него. Почему-то мне все еще казалось, что это было животное, хотя я уже ясно понимал, что это был человек.

Появилось лицо. Огромные женские глаза поблескивали в тусклом лунном свете, искрились в его лучах, расширенные от ужаса.

Это было лицо кого-то чуть больше ребенка. Уголок ее рта был вялым. По правде говоря, половина ее лица выглядела как мешок. Если бы она была старше, кто-нибудь сказал бы, что ее ударили. Но детей ведь не били. Или нет? Я посмотрел на нее поближе. Ее щеку пересекал шрам. Но все же она была красивой, все еще узнаваемой — девочкой с фотографии Раджа. Лесная нимфа моего отца.

Я положил сумку на землю и прикоснулся к ее плечу.

— Приити?

Она немного разогнулась.

— Кто вы? — Ее голос был очень слабым, это был беспомощный шепот.

— Я друг твоего брата. Радж просил, чтобы я нашел тебя.

И я нашел ее. Я искал другого человека, но нашел именно ее. Хотя это была лишь часть обещания, данного Раджу. Когда огонь уже пожирал его, он молил меня защитить ее.

Приити выглядела, словно она была сильно больна.

Приити немного присела.

— Я ничего не слышала о брате. Вы говорите, что вы его друг. Как он?

Я не знал, что сказать, хотел солгать, но ее открытый, ранящий взгляд сделал это невозможным.

— Он умер, Приити, — сказал я. Я протянул руку к ее маленьким пальцам и сжал их. — Прости.

Она сидела неподвижно, а ее рука была обмякшей.

— Я чувствовала это, — сказала она. — Я почувствовала, как его сердце прекратило биться. Сердцебиение брата чувствуется в груди сестры. — Она подняла на меня глаза. — Как он умер?

Его босс связал его и запалил как факел.

— Сгорел в пожаре.

Она вытащила руку из моей ладони и приложила ее к щеке.

— Кто-то обжег меня однажды, — прошептала она. — Теперь я знаю почему. Это было для того, чтобы я почувствовала боль Раджа.

— Что здесь произошло, Приити?

— Они перевезли нас. Они сказали нам, что нас переместят в безопасное место, где нас не смогут найти люди из миграционной службы. Затем нас снова отправят на работу. Но они сказали, что я не смогу найти работу, — она прикоснулась к лицу. — Из-за этого… мне кажется, они хотят убить меня. Поэтому по пути к лодкам я сбежала.

— Там была белая девушка?

Она покачала головой:

— Все из Индии. Нас приблизительно пятнадцать человек, мальчики и девочки.

— Дом пуст? — спросил я.

— Я не знаю. Я никого не видела, но мы прошли лишь через небольшую часть дома, прежде чем вышли сюда. — Она показала на утес. — Мы спустились по ступеням на пляж. Они были очень опасными. Одна из девочек упала. Тогда я и побежала. — Она снова свернулась в клубок. — Надеюсь, с ней все в порядке, — прохныкала она. — Это место боли. Я не могу поверить, что мистер Аскари послал бы меня сюда, если бы знал, что здесь творится.

Поговорить об истинной природе Сунила Аскари можно было бы чуть позже.

— Я хочу, чтобы ты подождала меня немного здесь, — сказал я. — Если я не вернусь через час, тогда иди по пляжу, пока не дойдешь до дома. Обойди его и иди по тропинке, пока не дойдешь до дороги. Там увидишь припаркованную серебристую машину. В машине сидит мужчина. Он друг. Оставайся с ним, и с тобой все будет в порядке.

Приити свернулась еще крепче в клубок.

— Я не пойду к человеку в серебристой машине. Я пойду только с тобой. Или сама, если ты не вернешься за мной.

— Я вернусь.

Я практически прошел мимо расщелины в скале, прежде чем заметил ее. Ржавая лестница была приделана вертикально к уступу, она была узкой, мерзкой на вид и очень ненадежной.

На скате уступа висела толстая веревка. Посмотрев наверх, я увидел, что веревка была приделана к чему-то на вершине холма.

Может, сиденье. Может, лебедка.

Веревка просто болталась. Там не было никакого крюка, ничего. Осмотрев, что было рядом, я мог сказать, что там происходило очень много разных вещей. Галька и песок были истоптаны и разметены. Ногами и тяжелыми объектами.

Я поставил ногу на первую перекладину лестницы. Мое бедро взорвалось новым приступом боли, и я отставил ногу назад на песок.

Двадцать футов было не так уж высоко, но в моем состоянии это было все равно, что вторая ступень сложности альпинистского маршрута.

Я вытащил пару вещей из сумки, затем закинул ее в тростник и снова стал подниматься. Я выдохся, и мои глаза были затуманены потом.

— Даже не пытайся двигаться.

Луч света достиг меня одновременно с голосом. Верх лестницы был белым бриллиантовым свечением мощного фонаря или прожектора.

У меня онемели конечности, я прикрывал руками глаза, пытаясь разглядеть хоть какие-то черно-белые очертания.

Кто-то вошел в луч света, перекинув тело через край лестницы, и стал спускаться. Я не мог видеть, кто это был. Я уже был уверен в этих мощных движениях мускулистых ног, которые твердо ставили себя на каждую перекладину лестницы.

— Притащи его сюда, — прокричал кто-то сверху. Макинтайр?

Затем я увидел, что мелькнуло что-то белое: большой квадратный головной убор сзади обритой головы.

Джесс спрыгнул с последних трех ступеней, подошел ко мне и, не сказав ни слова, сильно ударил меня в живот.

Когда я упал на песок, хватаясь за живот, Джесс стоял и потирал кулак.

— Чертовы адвокаты, — прошипел он.

— Прекрати ребячиться, Джесс, — послышался голос сверху холма. Злой, диктаторский. Это определенно был Макинтайр. — Просто притащи его сюда.

Джесс схватил меня за воротник и рванул наверх.

— Забирайся на лестницу, мерзавец.

Я прислонился к холодным ржавым перекладинам и почувствовал, как по моему подбородку потекла кровь. Мои ноги начали взбираться на лестницу. Я слышал, как в отдалении летели птицы. Казалось, что это были не утки, а грифы, которые готовились к следующему приему пищи.

— Я не могу двигаться, — прохрипел я.

Джесс оттянул руку назад, словно собирался ударить меня, потом остановился и осмотрелся вокруг.

— Тогда нам придется немного помочь тебе, а? — сказал он.

Схватившись за конец болтающейся веревки, он в момент затянул тугой узел, который набросил на мою шею, а затем еще и плотно укрепил его.

Он поднял голову.

— Запустите лебедку, мистер М, — прокричал он. Затем он похлопал меня по щеке. — Вперед, старина. Экспресс услуги до верхнего этажа. На этот раз без остановок.