Книга несчастных случаев - Чак Вендиг

– Карл, – сказал Нейт, уже осторожнее. – Опусти пистолет!

Карл медленно повернулся к нему.

– Нейтан, это ты? – спросил он.

Нейт не знал, что ответить. От знакомых он слышал рассказы о том, как им приходилось иметь дело со своими родителями, страдающими деменцией или болезнью Альцгеймера, и все они повторяли, что нужно говорить правду, чтобы вернуть стариков в реальность, – однако в этих рассказах в руке у родителей не было оружия.

– Ну да, я.

У старика на лице мелькнула тень сомнения.

– Нет. Разве это ты? Все прогнило насквозь, сынок. Мир разрушен. Все в опасности. Это все Оливер. Понимаешь? Где Оливер? – Карл направил пистолет на Нейта.

– Карл… э… папа…

– Что ты сделал с Ол…

Карл исчез.

Только что он был здесь. И вот его уже не стало. Дуновение воздуха и едкий запах хлора и омытого дождем асфальта.

Нейт понял, куда девался старик.

Он вспомнил тот вечер: Карл появился у него за спиной на крыльце дома в грозовую ночь. Ударил его пистолетом. Назвал Нейтаном. Сказал, что мир развалился и прогнил, что надвигается опасность…

И затем – раз, Карл появился снова.

Липкий от пота, оглушенный, старик шатался из стороны в сторону. Нейт поспешил к нему, чтобы его поддержать – и чтобы выхватить из руки пистолет. Старик подчинился без сопротивления. Как в тумане, он поплелся к тому самому стулу, на котором сидел Нейт, карауля белку. Плюхнувшись туда, широко раздвинул ноги и какое-то мгновение сидел, тупо уставившись на землю.

– Я снова куда-то девался.

– Знаю, Карл. Знаю, где ты был.

– По-моему, я… – Старик облизнул губы. – Я тебя ударил. Вот этим. – Он кивнул на пистолет у Нейта в руке.

– Особо не переживай, зажило быстро.

– Я пропал не только… физически. Я пропал и вот отсюда. – Карл постучал себя по лбу.

– И это я тоже знаю.

– Прости, Нейтан… – Старик зашипел, словно злясь на себя самого. – Нейт.

– Все в порядке. Все чудесно, не убивайся напрасно.

– Слушай, тебя не затруднит принести глоток виски? У меня во рту такой вкус, будто… будто мне раскровили нос. У тебя такое когда-нибудь бывало?

Нейт не был уверен в том, что виски – лучшее лекарство, но поскольку никакого лекарства у них не было, что в этом могло быть плохого? Кивнув, он зашел в дом за одной из бутылок, которые старик хранил на кухне под раковиной. Вот только проблема была в том, что виски там, похоже, больше не осталось. Правда, Нейт нашел бутылку какого-то джина «Оберон» – на этикетке красовалася лохматый ирландский волкодав. Он рассудил, что сойдет и это. Его отец говорил про джин так: «Вкус как у Рождества». (И тут у Нейта все внутри перевернулось. Разве здесь не канун Рождества? Или там? Или где-то еще? День благодарения он уже пропустил, ведь так? Если сможет вернуться домой… Нет. Об этом можно будет думать позже. А прямо сейчас – Карл.)

Схватив бутылку «Оберона», Нейт отвинтил крышку. По пути захватил пару кружек, сунув палец в ручки. Громыхая и звеня кружками, вышел на улицу…

И увидел, как Карл бродит по траве. Отвернувшись от дома. Опустив голову. Безвольно уронив руки.

– Карл! Эй! Виски нет, но я нашел джин…

Старик повалился в траву лицом вниз.

Черт!

Поставив бутылку и кружки на землю, Нейт поспешил к нему. Подхватив старика под грудь, он перевернул его на спину.

Лицо Карла представляло собой жуткое месиво. Черные влажные завитки торчали из щек подобно сгнившим лозам. Красно-черные черви выползали из ноздрей, свисали с губ; один даже вылезал из-под глазного яблока. Издав булькающий грудной звук, старик закашлял. Нейт отпрянул назад, и Карла вырвало. Он исторгнул изо рта поток желчно-желтой пены, пронизанной черными нитями. Рвотная масса расплескалась по земле. Черви, живые, собрались в клубок.

Карл стиснул руки, и его снова вырвало – на этот раз червей было значительно меньше, всего горстка. Нагнувшись, Нейт помог ему оторвать червей от лица, следя за тем, чтобы не раздавить. Сняв с себя рубашку, он вытер старику лицо и рот, затем помог ему подняться на ноги и быстро повел прочь от копошащегося в траве месива.

– Господи… – застонав, пробормотал Карл. Его голос перешел в стон. – Господи Иисусе…

– Все в порядке. Все в порядке. Идем! Сейчас я помогу тебе… э… промыть рот. И продезинфицировать.

Вернувшись к крыльцу, Нейт взял бутылку джина и протянул ее Карлу.

– Вот. Давай.

Карл жадно схватил бутылку, как малыш хватает поильник с соком. Прильнув губами к горлышку, он сделал глоток. Первой дозой Карл прополоскал рот, выплюнул. Вторую уже просто выпил. Три солидных глотка.

– Ну вот, – сказал Нейт. – Теперь все в порядке.

Но Карл покачал головой.

– Мне плохо.

– Ты не можешь этого знать.

– Я знаю. Знаю прекрасно, как знаю, что следует опасаться здешних бурь. Это… то, что сейчас произошло, это плохо. Они… они во мне. Черви. Я уже видел такое, Нейт. Яйца, личинки, черви – не знаю, сынок, но я уверен, что чувствую их у себя внутри.

Нейт уже готов был снова подбодрить Карла, но тут заметил, как что-то черное выползает у того из глаза. Червяк. Маленький червячок. Размахивая хвостом, словно хлыстом, он прополз по глазному яблоку, из одного конца в другой, и снова скрылся.

– Что это было? – спросил Карл.

– Я…

– Я не поправлюсь.

Нейт покачал головой, чувствуя, как кровь отхлынула от лица.

– Похоже, ты прав, Карл. Я сожалею.

* * *

Старик четко изложил свои желания. Сказал, что не хочет умирать здесь, а предпочтет умереть там, где умер Оливер. Он должен встретиться с творцом на каменном алтаре. Поскольку и он сам в каком-то смысле жертва. Нейт говорил, что не хочет, не сможет это сделать, однако Карл решительно заявил:

– Ты должен, Нейт. Вот что такое истинное милосердие. Я не хочу полностью отдать свой рассудок – свой мозг – этим тварям. Ты должен положить конец моим страданиям, пока я еще остаюсь самим собой.

В этих словах Нейт увидел зловещую насмешку судьбы. До сих пор он страстно желал увидеть, как умирает отец. И в самых черных, в самых потаенных глубинах своего сердца Нейт хотел быть тем, кто его убьет. Увидеть, как отец умирает от рака, тоже было неплохо, однако это была серебряная медаль, а не золотая. И хотя этот старик – не его отец, он все-таки его отец. Стал им.

Карл, этот Карл спас его. Помог ему. Многому научил. Как это сделал бы родной отец. И вот теперь Нейт хотел всего чего угодно, но только не видеть, как он умрет.