Собиратель Костей - Джеффри Дивер

— Но почему именно мы, Райм? Почему он выбрал нас, и теперь мы страдаем? — Она произнесла это хриплым шепотом: земля здорово поцарапала гортань, и сейчас девушке было даже больно разговаривать.

— Настоящие жертвы не те, кого он похищает, а именно мы, — объяснил ей Линкольн.

— А кто именно — мы?

— Ну, точно я и сам не знаю. Может быть, общество в целом. Или этот город. Или ООН. Полицейские. Я тут немного познакомился с его библией, прочитав главу о Джеймсе Шнейдере. Ты помнишь теорию Терри о том, почему преступник оставляет нам «ключевые» предметы?

— Конечно, — вступил в разговор Селитто. — Чтобы мы стали соучастниками. Ему требуется с кем-то делить чувство вины. Тогда ему становится легче убивать. Он уже как бы не один.

Райм кивнул, но при этом добавил:

— Возможно, хотя лично я думаю теперь о другом. Я полагаю, что эти оставленные для нас предметы служат как бы для нападения на нас. Ведь каждая погибшая жертва — это большая потеря.

В своей старой простенькой одежде, с завязанными в хвостик волосами, Амелия сейчас казалась еще красивей, чем прежде. Но глаза ее выражали только боль и ужас пережитого. Она как будто заново ощущала все то, что ей пришлось испытать. Райм представил себе, что было бы с ним, если бы Амелия погибла, похороненная заживо, и отвернулся.

— Но что он имеет против нас? — удивилась девушка.

— Понятия не имею. У Шнейдера, например, ошибочно арестовали отца и посадили в тюрьму, где тот и умер. А что касается нашего преступника… Кто его знает? Лично меня, как вы все помните, больше интересуют вещественные доказательства…

— …а не причины преступления, — закончила за Линкольна Сакс.

— Почему он выбрал нас и никак не может отстать? — задался вопросом Бэнкс и задумался, глядя на Амелию.

— Итак, мы обнаружили его логово и спасли девочку. Мне кажется, он не рассчитывал на то, что все это произойдет так быстро. Может быть, это напугало его. Лон, теперь надо позаботиться о том, чтобы у каждого из нас была надежная круглосуточная охрана. Он, видимо, снялся с насиженного места после того, как мы потревожили его покой, но все равно далеко пока что не уходит. Теперь ему не терпится нанести нам как можно больше вреда. Я и Лон, Джерри, Сакс, Купер, Хауманн, Поллинг, — мы все стоим на очереди в его страшном списке. Могу поспорить, что тут я не ошибаюсь. А сейчас необходимо, чтобы на месте преступления у дома Сакс поработали ребята Перетти. Конечно, сейчас убийца был максимально осторожен и вряд ли оставил что-нибудь существенное, но все же… Ведь ему пришлось буквально убегать оттуда, что явно не входило в планы преступника.

— Наверное, будет лучше, если я сама отправлюсь туда, — предложила Сакс.

— Нет, — возразил Райм.

— Но мне надо осмотреть место преступления.

— Тебе надо немного отдохнуть, — отрезал Линкольн, и слова его прозвучали как приказ. — И это обязательно. Ты, конечно, меня извини, но выглядишь ты сейчас паршиво.

— Он прав, офицер, — согласился с другом Селитто. — И никаких возражений. Пока что мы в помощи не нуждаемся. Двести человек только и занимаются тем, что ищут его. Кроме того, Фред Деллрей выпросил еще сто двадцать агентов для помощи нам.

— Вот интересно! На моем дворе было совершено преступление, а мне не дают его осмотреть!

— Все верно, — кивнул Райм. — Лон, по-моему, правильно тебе объяснил обстановку.

Селитто направился к выходу:

— Надеюсь, возражений уже не будет?

— Нет, сэр.

— Ну, Бэнкс, пошли, нам еще надо потрудиться. Сакс, вас подвезти? Или вам еще доверяют машину?

— Нет, спасибо, я сама на колесах, — слабо улыбнулась Амелия.

Детективы ушли, и до Райма еще некоторое время доносились их голоса: сначала на лестнице, потом снизу, из прихожей. Затем входная дверь захлопнулась, и они с Амелией остались одни.

Райм спохватился, заметив, что в комнате очень уж ярко горит свет. При помощи своего пульта управления он уменьшил накал ламп.

Сакс потянулась.

— Ну, что ж, — неопределенно сказала она, взглянула на часы и заметила. — Уже поздно.

— Разумеется.

Она поднялась и подошла к столу, туда, где лежала ее сумочка. Девушка раскрыла ее, вынула компактную пудру и принялась изучать поврежденную губу в маленькое зеркальце.

— Ну, в общем, не так уж и заметно, — успокоил ее Райм.

— Франкенштейн какой-то, — нахмурилась она, потрогав губу. — Почему до сих пор не придумали делать нитки для швов под цвет тела? — Она убрала пудру назад, щелкнула замком сумочки и перекинула ремешок через плечо. — А ты решил передвинуть кровать, как я вижу. — Только теперь она обратила внимание на то, что Клинитрон переехал ближе к окну.

— Том постарался. Теперь я могу из окна смотреть на парк, когда захочу.

— Ну, что ж, это здорово.

Она подошла к окну и выглянула.

«Ну, давай же, что ты медлишь? — подбадривал себя Линкольн. — Ничего страшного тут нет». Он набрал побольше воздуха и выпалил:

— Может, ты хочешь остаться здесь? Я имею в виду, что уже очень поздно. А в твоем доме еще Бог знает сколько времени будут снимать отпечатки пальцев. Там провозятся до утра, наверное.

Он почувствовал, как внутри него огнем вспыхнула надежда. «Подави ее немедленно!» — сердито подумал он. Но в тот же миг лицо девушки расцвело в улыбке:

— С удовольствием, — коротко ответила она, решив сразу все проблемы.

— Прекрасно! — Волна адреналина бросилась в кровь, и челюсть Райма задрожала. — Просто великолепно. Том!

Они еще немного послушают музыку, выпьют по стаканчику виски. Может быть, он еще расскажет ей об известных местах преступлений. А она поделится своими воспоминаниями. Линкольна очень интересовал отец Амелии, как и вообще работа полиции в 60-е и 70-е годы. Он хотел узнать побольше о том, как работал печально известный Южный участок в старые добрые времена.

— Том! — погромче позвал Райм. — Достань, пожалуйста, простынь и одеяло. Том! Понятия не имею, куда он запропастился. Том!

Сакс собиралась уже что-то сказать, но в этот момент в дверях появился помощник, и раздраженно заявил:

— Достаточно одного грубого окрика, Линкольн. Нечего так долго разоряться.

— Амелия снова останется у нас. Ты можешь достать для нее одеяло, подушки, ну, и все, что полагается, чтобы постелить на диване?

— Нет, на диване я больше спать не буду, — вдруг решила Сакс. — Я там не очень уютно себя чувствую.

Райм понял, что должен сейчас уговорить ее остаться здесь, наверху, но потом смирился, подумав при этом с печалью: вот уже несколько лет он не спал рядом с женщиной. Тем не менее, он не стал показывать своего разочарования, и сказал: