День рождения мертвецов - Стюарт Макбрайд

Я не захотел. Вместо этого позвонил Роне и попросил ее пробить по центральной базе данных Фрэнка Макензи и его родителей.

— Все… С вами все в порядке, шеф? Вы… вы не пришли вчера вечером домой, я приготовила карри и…

— Рона, пожалуйста. Это очень срочно.

— О-о… Конечно.

— Перезвони мне. — Я закончил разговор и сунул мобильный телефон в карман. — Элис, ты готова?

Кивок.

Мы вдвоем загрузили Драммонда в багажник «БМВ» — руки в наручниках за спиной, лицо в синяках и сочащихся кровавых ссадинах. Свернутая в комок рубашка вместо кляпа. Элис положила рядом с ним домашний компьютер и ноутбук, затем пошла в дом за компакт-дисками.

Я наклонился и шлепнул грязного ублюдка.

Он мигнул мне опухшими, налитыми кровью глазами.

— Слушай, Драммонд, если с Кети что-то случится, я лично припаркую эту машину посреди парка Монкюир и подожгу ее. А ты будешь лежать в багажнике.

Я захлопнул крышку, и она издала приятный щелчок.

Потом позвонила Рона, зачитала мне досье на Фрэнка Макензи — оно было почти идентично той версии, которую огласил Хитрюга Дейв рядом с домом Меган Тейлор — и дала мне адрес в Каузкиллин.

— А что там с матерью?

— Пара жалоб от соседей несколько лет назад — слишком громкая музыка в ночное время, стояла на заднем дворе в ночной рубашке и кричала на чаек, вроде этого. Вам адрес нужен?

О господи боже…

— Да, конечно.

— Миссис Дороти Макензи, тридцать два Макдермид-авеню, OC 15 3JQ.

Я махнул рукой Элис, чтобы она шла к машине.

— Рона, я очень тебе обязан.

— Что случилось, шеф? Может быть, мне…

Я дал отбой и забрался на пассажирское кресло драммондовского «БМВ», сунув трость себе под ноги:

— Поехали.

Темнело, края облаков окрасились в ярко-розовый и оранжевый цвета.

В двадцать минут пятого в послеполуденный понедельник Макдермид-авеню была практически пустой. Никаких признаков грузовичка для перевозки вещей.

Я вылез из машины, сунул пушку за пояс и похромал через дорогу. Элис трусила за мной. Номер тридцать второй выглядел точно так же, как и все остальные дома на этой улице: три этажа, эркерное окно сбоку от филенчатой двери.

Я нажал на кнопку дверного звонка, но он молчал. Тогда я постучал в дверь. БУМ, БУМ, БУМ.

Комната с эркером была совершенно голой, в ней ничего не осталось, кроме пыльных прямоугольников, на месте которых когда-то висели фотографии.

Элис стояла так близко, что почти прижималась ко мне.

— Может быть, позвоним Дики и его команде? В смысле, мы уже знаем, что это он, нужно вызвать сюда спецгруппу, ну, или что-то вроде этого…

— Ты представляешь, сколько времени уйдет на то, чтобы организовать и согласовать группу захвата? — Я снова постучал в дверь. — Он сегодня был там весь день, с Кети…

БУМ, БУМ, БУМ.

— Ну, я все равно им позвоню, чтобы они выслали нам подкрепление и…

Дверь слегка приоткрылась, и из нее выглянул чей-то глаз. Фрэнк Макензи, лицо мокрое от нота, задыхается, как будто бежал откуда-то.

— Уходите. Уходите прочь, или я вызову полицию.

— Откройте дверь.

— Мне нечего сказать. Это преднамеренное причинение беспокойства.

— О’кей, о’кей.

Я приподнял руку, прижав ее к телу, сделал шаг назад… И нанес удар. Мое плечо врезалось в дерево, и дверь распахнулась. Я не смог остановиться — правая нога подкосилась, не в силах удержать вес моего тела, и я растянулся во весь рост на ковре в прихожей, подняв тучу пыли. Прихожая была пуста, как и гостиная, из открытой двери падал свет, отчего все вокруг становилось темным и серым. Макензи лежал на спине, закрыв волосатыми руками голову и дергая ногами.

Я с трудом встал на ноги:

— Так это была не миссис Керриган, так ведь? Это ты разгромил мой дом, вот это искал…

Он уставился на карту памяти в моей руке:

— Это… Я… — Вскочил на ноги. И побежал в холл.

Я похромал за ним вслед, стуча палкой по пыльному ковру и сжимая в руке холодный и тяжелый пистолет.

— Давай сюда! — Мимо меня на полном ходу промчалась Элис; ее черные волосы развевались вслед за ней, в темноте мелькали красные кеды.

Макензи распахнул дверь в конце холла — мелькнула старомодная кухня — и выскочил в сад. Элис неслась вслед за ним.

Я вышел в холл и на полпути замер… Из-за двери доносились приглушенные крики.

Кети.

Дверь вела в коридор без окон, голые половицы исчезали в темноте. С потолка свисал шнурок, я дернул за него, и лампа под потолком замигала и загорелась. Коридор повернул направо, в сторону заднего фасада дома. Я дохромал до угла — еще один небольшой отрезок, заканчивавшийся дверью в самом его конце.

Заперто.

Снова приглушенные крики.

Я оперся спиной о стену и, перенеся вес тела на трость, изо всей силы ударил в дверь левой ногой. Потом второй раз. Третий. С четвертого удара замок вылетел из гнезда, и дверь распахнулась. В коридор потянуло вонью от тухлого мяса.

Шесть каменных ступеней вели в большую комнату с земляным полом, стены которой были покрыты розовыми плитами изоляционной минеральной ваты. Не подвал на самом деле, а что-то вроде пристройки. Перегородками из листов гипсокартона, не доходившими до потолка, она была разделена на маленькие комнатки. Словно съемочная площадка в каком-то извращенном фильме ужасов. Здесь было холоднее, чем снаружи, у меня изо рта шел пар.

Я направился к средней комнате, к той, из которой доносились крики.

Меган Тейлор замерла. Она была привязана к стулу, ноги кабельными хомутами прикреплены к его ножкам, руки связаны за спиной. Ее глаза расширились от ужаса, и она закричала еще громче.

— Все в порядке, полиция. Это полиция. — Я сунул пистолет за пояс и, прихрамывая, пошел к выходу. Потом остановился, повернулся и посмотрел на дверь, через которую я только что вошел. — О черт!..

Меган была здесь не одна. Перед стоявшей на штативе цифровой камерой сидела еще одна девочка, привязанная к стулу. Каждый дюйм ее кожи был покрыт кровью… точнее, те места, где кожа еще осталась. Обнаженная, с обритой головой, горло пересекает глубокий темный разрез.

Меня замутило.

Это была не Кети. Это была девочка с фотографий, которые были на карте памяти. Что-то похожее на старый кухонный стол стояло у противоположной стены, его деревянная поверхность завалена ножами, молотками и… кусками плоти.

— Господи…