Браво-Два-Ноль - Энди Макнаб

Ненависть к зоопаркам.

Запах свинины.

Я пошел в армию, для того чтобы выбраться из того дерьма, в которое меня загонял закон, но я никогда не собирался оставаться в ней полный срок в двадцать два года. Мне очень повезло. Я объездил весь земной шар, занимаясь жуткими вещами, которые тем не менее доставляли огромное удовольствие. Но сейчас пришло время двигаться дальше и найти себе какое-нибудь другое занятие. Мне тридцать три года, но в душе своей я остаюсь семнадцатилетним мальчишкой, потому что все это время я слишком усердно строил из себя солдата. Я хочу наконец заняться тем, чем хотел заниматься всегда.

В тюрьме мы шутили: «Ну, по крайней мере, от этого мы не забеременеем», и я усвоил, что все на свете не так плохо, как кажется. То, что злило меня в прошлом, сейчас меня почти не трогает: неисправная машина, красное вино, пролитое на светлый ковер, подтекающая стиральная машина, потеря какого-нибудь ценного предмета. Теперь я лучше знаю свои пределы, однако это только сделало меня более уверенным в себе. Я больше ничего не принимаю на веру. Я стал гораздо больше ценить простые, повседневные вещи; вместо того чтобы ехать в центр города на машине, я стараюсь гулять в парке.

Раньше главным приоритетом был полк, на первом месте всегда стояла работа. Теперь, если у Кэти в школе спортивные занятия, я обязательно прихожу, чтобы ее подбодрить.

Находясь в тюрьме в Багдаде и потом, когда я вернулся, я постоянно прокручивал в голове все свои решения, пытаясь определить, правильно ли я поступил. В конце концов я пришел к выводу, что некоторые мои решения были правильными, другие — ошибочными, а от третьих просто ничего не зависело. Но в конечном счете я их принял. Столкнувшись с проблемой, надо ее оценить и принять решение. Решения не будет — и ты труп. Не нужно ли мне было вместо того, чтобы прятаться, идти к сирийской границе? Несомненно, ответ может быть только таким: нужно. Правильно ли я поступил, показав иракцам, что сломался? И снова — да, я поступил правильно. И в тактическом, и в моральном плане.

А что касается того, кто на войне прав и кто виноват, — что ж, меня это никогда не волновало. Я был солдатом, за это мне платили деньги. Это было очень волнующее ремесло, и я занимался им с радостью.

Ну а что касается тех, кто меня допрашивал, — если я завтра столкнусь с кем-либо из них на улице и решу, что мне за это ничего не будет, я его замочу на месте.