Во имя справедливости - Джон Катценбах

— Ну и?..

— У мистера Фергюсона примерная посещаемость! — воскликнул преподаватель с энтузиазмом человека, которому много лет было не с кем поговорить. — В интересующий вас период он вообще не пропустил ни одного занятия. Надеюсь, у вас не осталось по поводу мистера Фергюсона никаких сомнений? — Профессор Морин улыбнулся, обнажив ряд безупречно белых зубов, не очень гармонировавших с его непрезентабельной внешностью. — Мистер Фергюсон очень хорошо учится. Он так старается, что многие его просто не понимают. При этом у него нет друзей. Думаю, пребывание в камере смертников не прошло для него даром. Но он очень старается, он очень прилежный. Сейчас редко встретишь таких студентов. Иногда это даже пугает, но чаще всего радует… Видите ли, — не унимался преподаватель, — среди наших студентов есть и сотрудники полиции, но их всех интересуют в первую очередь оценки и записи в зачетной книжке, а мистера Фергюсона интересует именно мой предмет. По-моему, из него выйдет настоящий ученый.

Андреа уселась на единственный свободный стул, очень жесткий и неудобный. Скорее всего, профессор Морин поставил его к себе в кабинет, чтобы студенты здесь не засиживались.

— Вы хорошо знаете Фергюсона? — спросила детектив.

— Не то чтобы очень, — пожал плечами преподаватель. — Не намного лучше других, но, по-моему, мистер Фергюсон очень интересный человек.

— Почему вы так думаете?

— Мой предмет называется «Преступность и средства массовой информации», а у мистера Фергюсона обширнейший опыт в этой области.

— Ну и что?

— А то, что мы часто интересуемся его мнением, и его суждения меня всегда буквально завораживают. Видите ли, мне не часто приходится преподавать мой предмет людям, имеющим личный опыт и в том, что касается преступлений, и в том, что касается средств массовой информации. А еще реже приходится преподавать тем, кого средства массовой информации спасли от электрического стула.

— Вы имеете в виду средства массовой информации в лице мистера Кауэрта?

— Совершенно верно! В лице Мэтью Кауэрта из «Майами джорнел». Этот журналист заслужил свою Пулицеровскую премию. Он написал прекрасные статьи!

— Какие же взгляды Фергюсона вас так завораживают, профессор?

— У него очень проницательные суждения в области того, что касается расовых вопросов и освещения преступлений в средствах массовой информации. Фергюсон написал доклад, в котором проанализировал дело Уэйна Вильямса из Атланты. В своем докладе он поднял вопрос двойных стандартов. Видите ли, преступления, касающиеся белых, освещаются одним образом, а преступления, касающиеся чернокожих, — совсем по-другому. Я и сам давно это заметил.

Андреа кивнула, а преподаватель продолжал говорить, раскачиваясь на стуле. Он явно наслаждался звуками собственного голоса:

— Фергюсон написал, что невнимание средств массовой информации к преступлениям, совершаемым чернокожими в их же среде, обязательно влечет за собой сокращение предоставляемых в распоряжение полиции ресурсов и снижение активности прокуратуры, в связи с чем преступления перестают казаться чем-то из ряда вон выходящим. Довольно меткое наблюдение, вы не находите? Преступления становятся чем-то вполне заурядным. Неудивительно, что почти четверть молодых чернокожих мужчин в Америке или сидят в тюрьме, или уже побывали за решеткой.

— Значит, Фергюсон всегда присутствует на занятиях?

— Кроме тех случаев, когда у него имеются уважительные причины.

— Какие уважительные причины?

— Иногда он выступает в церквях во Флориде. В нашем штате о Фергюсоне почти ничего не известно. Половина моих студентов вообще не слышала о его деле. Что за студент нынче пошел?!

— Значит, Фергюсон ездит во Флориду?

— Иногда.

— Вы помните, когда он туда ездил?

— У меня должно быть записано, но я думал, что вас интересуют только конкретные даты!

— Пожалуй, мне будет интересно узнать все даты посещения Флориды Фергюсоном.

— Что ж, думаю, никому не повредит, если я удовлетворю ваше любопытство.

С этими словами профессор извлек какую-то тетрадь и стал искать ведомость посещаемости. Взяв ведомость, женщина быстро переписала в свой блокнот даты отсутствия Фергюсона на занятиях.

— Вас еще что-нибудь интересует, детектив?

— Пожалуй, нет.

— Вот и хорошо. Видите ли, Фергюсон производит вполне положительное впечатление. Хотя, казалось бы, он человек незаметный. Кроме того, думаю, его ждет неплохое будущее. Как бы то ни было, диплом он точно защитит.

— Говорите, он человек незаметный?

— Да, наш университет довольно крупный. Я бы сказал, что Фергюсон здесь такой же, как все.

— Ничем не заметный?

— Да. Как и большинство студентов.

— Вы знаете, где он живет, профессор?

— Нет, не знаю.

— Вы можете рассказать мне о нем что-нибудь еще?

— Нет.

— У вас не бегут мурашки по коже, когда вы с ним разговариваете?

— Я уже говорил, что он не вполне ординарная личность. Но я не понимаю, почему в связи с этим его обязательно нужно подозревать в убийствах. Наверное, он думает, что полиция Флориды никогда не оставит его в покое. И такое впечатление, пожалуй, создалось бы у каждого в его положении, вы не находите?

— Ни в чем не повинному человеку нечего бояться.

— Не вполне в этом уверен, — покачал головой преподаватель Морин. — В нашем обществе зачастую спокойней всего себя чувствуют те, кто нарушает законы направо и налево.

У профессора Морина был такой вид, словно он готовился разразиться тирадой в защиту гражданских прав населения США. Чтобы избежать этого, Андреа поспешно встала, распрощалась и покинула кабинет. Она мало что вынесла из этого разговора, помимо того, что, по мнению преподавателя, Фергюсон — интересный человек, но при этом старается не выделяться среди остальных.

Внезапно Шеффер почувствовала спиной чей-то взгляд. Быстро обернувшись, она заметила, как голова профессора Морина исчезла в двери кабинета. Дверь захлопнулась. Ее хлопок гулко раскатился по пустым коридорам. Студенты тоже исчезли в аудиториях, и Андреа поняла, что внезапно оказалась совсем одна. Пожав плечами, она попыталась убедить себя в том, что среди бела дня в здании университета ей нечего бояться. Идя к выходу, слышала только стук собственных шагов. Она пошла быстрее, и ее шаги зазвучали громче в безлюдных коридорах.

Оказавшись на пустынной лестнице, женщина побежала вниз, перепрыгивая через две ступеньки. Внезапно она замерла как вкопанная. Где-то за ее спиной открылась и снова закрылась какая-то дверь. Теперь на лестнице послышались чьи-то шаги. Шаги были все ближе и ближе. Андреа прижалась к стене и сунула руку в сумочку с пистолетом. По лестнице поднимался какой-то молодой человек, нагруженный учебниками и тетрадками, громко топая по ступеням. Студент явно опаздывал на занятия и промчался мимо детектива, не обратив на нее ни малейшего внимания. Андреа не могла понять, что с ней происходит и чего она так испугалась. Немного успокоившись, она оставила в покое пистолет и стала спускаться вниз, поглядывая на выходившие на лестницу двери.