Танцор у гроба - Джеффри Дивер

— Сакс, — начал Райм, — ты должна ревновать меня не к Перси. Это не она выпихнула тебя из моей кровати в ту ночь.

— Не она?

— Это сделал Танцор.

Плеснув себе вина, Сакс покрутила бокал, разглядывая бледную жидкость.

— Не понимаю.

— Помнишь ту ночь, Сакс? — Райм вздохнул. — Я должен был провести между нами черту. Мы и так уже чересчур сблизились. Если мы собираемся и дальше работать вместе, я обязан сохранить этот барьер. Разве ты не понимаешь? Если мы будем близки, настолько близки, я не смогу посылать тебя навстречу опасности. Я не могу допустить, чтобы это случилось снова.

— Снова?

Сакс вспыхнула. Только сейчас до нее начала доходить правда. «Молодец, это моя Амелия! — подумал Райм. — Замечательный криминалист. Как быстро работает у нее мысль!»

— Линкольн, неужели Клэр…

Он кивнул.

— Это ее я направил на осмотр места преступления, совершенного Танцором на Уолл-Стрит пять лет назад. Именно она достала из мусорной корзины листок бумаги, что привело к срабатыванию бомбы.

Вот почему он был так одержим желанием остановить этого человека. Вот почему, что так несвойственно для него, он стремился заглянуть в душу убийцы. Райм хотел поймать преступника, убившего его возлюбленную. Хотел узнать о нем все.

Это была месть, чистая, неразбавленная месть. Когда Лон Селитто, знавший о Клэр, предлагал отправить Перси и Хейла из города, он имел в виду, не влияют ли личные чувства Райма на расследование дела.

Что ж, как выяснилось, влияли. Но Линкольн Райм, несмотря на свое теперешнее состояние, оставался таким же охотником, как и живущие у него за окном соколы-сапсаны. Таким же, каким должен быть настоящий криминалист. Учуяв добычу, он не остановился до тех пор, пока она не была схвачена.

— Вот и все, Сакс. Перси тут совершенно не при чем. И как сильно ни хотелось мне провести с тобой ту ночь — проводить с тобой все ночи — я не могу рисковать тем, что полюблю тебя сильнее, чем уже люблю.

Линкольн Райм был поражен, изумлен тем, что говорит такие слова. После несчастного случая он убедил себя в том, что балка, переломившая позвоночник, также нанесла неисцелимые раны и сердцу, убив в нем все чувства. Способность любить и быть любимым раскололась подобно хрупкой хорде спинного мозга. Но в ту ночь, рядом с Сакс, он осознал, как сильно ошибался.

— Ты ведь понимаешь, Амелия? — прошептал Райм.

— Только фамилии, — улыбнулась она, подходя к кровати. Нагнувшись, молодая женщина поцеловала его в губы. Сначала Райм попытался было отвернуться, но затем ответил ей.

— Нет, не надо, — твердил он, продолжая ее целовать.

Сумочка Сакс упала на пол. Куртка и часы отправились на столик у изголовья кровати. За ними последовал последний из модных аксессуаров: «Глок» в кобуре.

Они снова поцеловались. Наконец Райм оторвался от нее.

— Сакс… это слишком рискованно!

— Наверняка не знает даже Господь Бог, — ответила она, заглядывая ему в глаза.

Встав, она направилась к выключателю.

— Подожди, — бросил ей вдогонку Райм.

Остановившись, молодая женщина обернулась. Густые рыжие волосы, упав ей на лицо, закрыли один глаз.

Райм нагнулся к микрофону, закрепленному на спинке кровати.

— Погасить свет.

В комнате воцарилась темнота.