Теряя Лею - Тиффани Кинг

Пот стекал по моей шее за воротник пижамы, вниз через все выступы и впадины моего позвоночника и, наконец, в пижамные штаны. Я тяжело дышала, но это бодрило. Это означало, я делаю все правильно.

Меня хватало всего на двадцать прыжков ноги вместе – ноги врозь, но это все равно радовало. Пять дней назад я едва осилила пять. Я становилась сильнее. Я чувствовала разницу. Всего за неделю мое тело стало меняться.

Закончив подход с прыжками, я подняла две стопки книг, которые перевязала полосками ткани. Удерживая в каждой руке по стопке, я поднимала руки столько раз, сколько могла, прежде чем мышцы задрожали и мне пришлось остановиться. Руки не должны быть как вареные макаронины. Они должны быть сильными и ловкими. Чтобы мой план сработал, мне потребуется и то и другое. Надо продолжать.

Меня хватило всего на пару подходов. Я уронила книги к ногам и приступила к развязыванию узлов на первой стопке. Мои пальцы работали, чутко ориентируясь в угольной черноте моей комнаты. Хорошо, что после приступа «болезни» Матушка решила не продолжать пичкать меня таблетками. Я воспользовалась возможностью, поклявшись на сей раз быть осторожнее.

Узлы на стопках книг наконец ослабли, я осторожно пробралась к полкам и расставила книги по местам. Полоски ткани я затолкала в диванные подушки, легонько погладив Дейзи, прежде чем убрать руку. Мне хотелось взять куколку с собой в кровать. Мне стольким нужно было с ней поделиться. Мне столько нужно было рассказать хоть кому-нибудь. Однако Дейзи была непозволительной роскошью. А в данный момент рисковать я не могла.

Я добралась до постели и легла. Глаза у меня оставались открытыми, хотя ничего не было видно. Я гадала, так ли чувствуют себя слепые. Приспосабливаются ли они к своему окружению настолько, насколько это удалось мне? Должны. Вероятно, они способны с легкостью перемещаться по своему дому.

Вскоре я заставила себя закрыть глаза, убеждая мозг отключиться. Нельзя просыпаться усталой два утра подряд. Матушка начнет что-то подозревать. Карту болезни можно было разыгрывать недолго, и мне вовсе не хотелось снова встречаться с белыми пилюльками.

Как я ни устала, сознание отказывалось погружаться в сон. Я слишком воодушевилась своими достижениями, предвкушая время, когда я пущу их в дело. Ощущение счастья распространялось по всему телу. Я чувствовала себя на коне. Пьянящее чувство, прежде не знакомое мне. Я не была уверена, как его воспринимать. Заснула я с улыбкой на лице, чего не случалось уже многие годы.

* * *

На следующий день от моей улыбки не осталось и следа. Именно по утрам у меня отбирали власть над собственной жизнью. Даже когда я была паинькой, случались дни, когда Матушка, казалось, готова была придраться просто к тому, что я дышу. Любая мелочь могла вывести ее из себя. Сегодня намечался один из таких дней.

Проснулась я от ее истерических воплей. Первый удар она нанесла рукой, когда я случайно задела ее, торопливо заправляя кровать. Это отличалось от ремня. Ее ладонь впечаталась в мое лицо, моя голова дернулась назад от удара. Щека горела, но предыдущий опыт научил меня, что любая реакция только еще больше ее разъярит. Поэтому я вела себя как ни в чем не бывало.

Завтрак после этого начался вроде спокойно. Мы молчали, и я не поднимала головы, стараясь пережевывать еду, хотя щека распухла. Я продержалась без новых промахов почти до конца, но поскольку была на взводе, стараясь не рассердить ее еще больше, то опрокинула свой стакан и залила соком колени Матушки.

– Что с тобой сегодня?! Лентяйка! – завизжала она, вскакивая со стула. Я тут же свернулась клубком, ожидая побоев. Это была ошибка.

– Как ты смеешь обращаться со мной, будто я чудовище?! Вот кто я для тебя, да?! После всего, что я сделала, чтобы защитить тебя, уберечь! – Ее кулаки обрушились на мое тело в приступе ярости. Она молотила меня по спине, по плечам, по ногам. – Может, тебе нравится, когда тебя наказывают, а?! Знаешь, как больно мне тебя наказывать?! Почему ты со мной так поступаешь?!