Никому ни слова - Дэвид Розенфелт

Фрэнк кивнул:

— Примерно до трех утра.

Тим положил рисунок на стойку бара:

— Видел этого парня?

Фрэнк пристально всматривался в лицо Кэшмана:

— Все может быть. Есть что-то знакомое. Но тут было столько всяких.

— Значит, ты не знаешь, кто он?

Фрэнк покачал головой:

— Нет. Хочешь, я поспрашиваю народ? Можешь оставить рисунок здесь.

— Нет, все нормально. Спасибо.

— Все-таки здорово, приятель, что ты опять с нами.

Тим кивнул в знак благодарности и прошел к столику, где сидели Дэнни и Уилл. Их удивление и радость при виде друга были более чем очевидны. Они тут же засуетились, пододвигая к столу еще один стул и уступая Тиму лучшее место с видом на телевизор. У мужчин, как у существ недалеких, это считается проявлением настоящей дружбы.

— Как все прошло у Новака? — спросил Дэнни.

Тим рассказал о поездке в Киннелон.

— Ни фига себе! — воскликнул Уилл, явно пораженный. — То есть она оказалась там, где и говорил Кэшман?

Тим кивнул:

— Да. И без среднего пальца на руке. — Он достал рисунок. — Узнаете его?

Но ни Дэнни, ни Тим не припомнили лицо Кэшмана. Правда, оба признались, что в ту ночь мало что соображали.

— Они знают, кто она, эта Шейла? — спросил Уилл.

Тим пожал плечами:

— Не думаю. Хотя Новак мне все равно не верит. Что бы я ни сказал.

— Такая у них работа — не верить людям, — ответил Уилл.

— А как насчет женщин, что были с вами? — спросил Тим друзей. — Может, они что-то помнят?

— Тим, это ж был Новый год. Алкоголь и все такое…

— То есть я единственный, кто был трезв в ту ночь?

Уилл поднял стакан:

— А скоро будешь единственным и в эту.

— Думаю, пора сменить тему, — предложил Дэнни. — Слыхал последние новости?

— Нет. А что?

— Какой-то тип в Нью-Джерси врезался на машине в стену, пытаясь удрать от копов. Взрыв был такой, что вышибло окна на три квартала вокруг. В полиции считают, что это «Синтрон-421», фунтов сто, не меньше.

— Ого! И куда он ехал?

— На север.

Партнерам даже не требовалось выражать словами то, почему эта новость имела для них особенное значение. Их работой было возводить здания, способные противостоять серьезной взрывчатке, а серьезнее «Синтрона-421» могло быть лишь то, после чего из земли вырастает ядерный гриб.

— Ты выяснил детали?

— Пока нет, но я уже позвонил дяде. Если нам повезет, он перезвонит.

Сенатор Коллинзуорт мог получить любую нужную информацию гораздо быстрее их, но, к сожалению, не принадлежал к разряду людей, отзывающихся на просьбу в следующую минуту.

— Дай знать, когда что-то выяснишь, — попросил Тим.

Дэнни поднялся из-за стола и направился к туалетам.

— Эй, Тим, — сказал Уилл, — прости за ту ночь, о’кей? Нам просто хотелось, чтоб ты немного развеселился, и…

— Вы ни в чем не виноваты, Уилл. Откуда вам было знать?

Гений компьютерных дел, Уилл создавал для «Уоллес индастриз» программы, управлявшие системами вентиляции, сигнализации и контроля температуры. И хотя внешне Уилл производил впечатление приверженца строгих законов логики, из них троих он был наиболее впечатлительным.

— Да, но теперь тебе приходится разгребать все это дерьмо. Мне жаль, что все вышло именно так. И именно с тобой.

В этот момент появился Дэнни, и Тим, попрощавшись, поехал домой. Когда он открывал дверь, в квартире зазвонил телефон.

— Ответь ты, — велел он Кайли. — Это наверняка Новак.

Но Кайли была явно не расположена отвечать на звонок, пришлось это сделать Тиму.

— Алло?

— Ты рассказал им, Тимми.

Голос был изменен до неузнаваемости через компьютерный фильтр, но Тим сразу понял, что означают эти слова.

— Кэшман?

— Я доверял тебе, Тимми. Это был наш секрет.

— Ты убил ее.

— Верно. Как я и говорил. Но ты не должен был рассказывать им. Это был наш секрет. Ты очень огорчил меня, Тимми.

— Мне жаль. Прости. Почему бы нам не встретиться и не поговорить?

— О, мы обязательно с тобой встретимся. Можешь не сомневаться. Приятных снов, Тимми.

— Если Кэшман проживает в радиусе двухсот миль от нас или Киннелона, этот парень явно поменял имя.

Новак мерил шагами офис своего босса Марка Донована. Он и Андерс пришли доложить о последних событиях и о том, что им удалось выяснить.

Капитан Донован воплощал в себе все, что, по убеждению Новака, не вписывалось в образ настоящего полицейского. Ни для кого не секрет, что сыну бывшего комиссара Стэнли Донована с первого же дня была уготована головокружительная карьера. Все знали, что должность капитана в полицейском участке — всего лишь очередная галочка в его резюме. Но вот что, на удивление, привлекало в Марке Доноване, так это то, что он не скрывал своих политических амбиций, а также почтительность и вежливость по отношению к подчиненным. Он был уважителен, и ему отвечали тем же — даже такой обычно не отличавшийся почтительностью человек, как Новак.

— Джефф Кэшман не такое уж необычное имя, — заметил Донован.

Новак согласно кивнул:

— Да, мы насчитали семнадцать человек с таким именем и фамилией в зоне поиска, но ни один не подходит под описание.

— А как насчет жертвы?

— Так же глухо. Если ее действительно звали Шейла Блэр, никто не сообщал о ее пропаже. Возможно, Кэшман назвал первое имя, которое пришло в голову.

— ДНК? — спросил Донован.

Андерс кивнул:

— Этим уже занимаются.

— Мы будем публиковать портрет? — спросил Новак мнение шефа.

Донован ненадолго задумался.

— Нет. Ему не надо знать, что мы его ищем.

— Если он вообще существует, — добавил Новак.

— Думаешь, Уоллес лжет?

— Как сивый мерин. Я думаю, Кэшман — это Санта-Клаус и Снегурочка в одном флаконе. Предположим, я — Кэшман. Я совершаю убийство несколько месяцев назад, оно сходит мне с рук, и потом я вдруг иду в бар и выкладываю все как на духу первому же встречному незнакомцу? Какой в этом смысл?

От глаз Донована не укрылась кислая гримаса на лице у Андерса.

— Ты не согласен?

Андерс покачал головой.

— Я смотрю на это иначе. Предположим, я — Уоллес. Я совершаю убийство, оно сходит мне с рук, и я по своей воле отправляюсь в полицию и рассказываю выдумку о каком-то парне, якобы признавшемся мне в баре? В этом что, смысла намного больше?