ТИК - Алексей Евдокимов

— Ну…

— Так вот, история такая. Получает в Америке вид на жительство один московский бизнесмен. Страхует свою жизнь — как раз вот в Мишкиной конторе — на два, если не ошибаюсь, лимона баксов. В течение года выплачивает положенный взнос — десять, что-то, тысяч. А еще через полгода в Штаты прилетает его жена. То есть уже типа вдова. Мол, муж погиб в России, в Москве. Они туда приехали к родным, и он напился, а зима на дворе, то есть еще осень, наверное, была, но все равно холодно, — в общем, замерз насмерть. Змэрз, Маугли… И, значит, показывает им свидетельство о смерти. Платите, ребята, положенные лимоны…

— Понимаю, — кивнул Денис.

— Ну, сам знаешь, наверное: такие бабки они без проверки все равно не платят. В общем, послали сюда Мишку. Он прилетел и вот чего выяснил. Действительно, тогда-то и туда-то, в такую-то больницу привезли с улицы труп без документов. Причина смерти — переохлаждение. Известное дело. По семь-восемь, говорят, неопознанных жмуриков в день у нас в городе подбирают. Ну, на покойника, как это делается, составили какую-то там карту…

— Опознавательная карта на неопознанный труп…

— Ну, ты в курсе: где три фотки, отпечатки, рост… в смысле — длина, примерный возраст, особые приметы… Так жена застрахованного, обратившаяся в ментовку с заявлением о пропаже мужа, его и опознала. Ей выдали тело, она его тут же кремировала. Так вот прикол: среди особых примет покойника было несколько наколок, причем явно зоновских. А в описании зубного аппарата значилось отсутствие половины зубов. Хотя на зоне застрахованный никогда не сидел, и уж если забашлял за страховку десять косых, то на стоматолога у него явно тоже нашлось бы. Мишка смотрит фотографию, сделанную в морге — пропитая абсолютно харя, ну бомж бомжом. Требует у «вдовы» фотку мужа для сличения…

— А она говорит, что у нее нет ни одной фотографии… — хмыкнул Денис.

— Точно! Они типа как раз перед тем, как он нажрался, страшно поссорились и она в истерике все его фотки уничтожила. Ну, чего делать? Мишка выяснил, что паспорт этот хренов бизнесмен получал в свое время где-то в полной жопе, в Кемеровской области. Соответственно, там должен быть его снимок. Вот, полетел сейчас туда…

— Знаю я такие истории, — сказал Денис. — Несколько лет назад еще слышал. Очень похоже все было, и фотки пропали — но там еще умнее действовал родственник, тоже, кажется, жена. Она предъявила отпечатки пальцев. Покойников же неизвестных обязаны дактилоскопировать… А она приносит «пальчики» из отделения милиции, где застраховавшийся оформлял временную регистрацию — когда они приехали в Россию…

— И «пальчики» совпадают?..

— Приколи!

— То есть чего она?..

— Ну чего, отслюнила ментам… Вообще интересно вышло, потому что фотографию застраховавшегося все равно удалось найти — и, естественно, с покойником у них не было никакого сходства. Ну и что! Сходство, не сходство… Может, изменился за эти годы человек. А отпечатки-то пальцев не меняются! Так что страховщики в такой ситуации обязаны выплачивать бабки.

— И что, выплатили?

— Нет. Они предложили этой бабе еще один вариант — анализ ДНК. Берем кровь у ваших детей и сравниваем с пробой крови, взятой у трупа — в морге берут генетический материал. Баба, понятно, отказалась. Так, по-моему, процесс до сих пор и тянется. То ли второй уже год, то ли третий…

— Я понимаю, что без ментов невозможно такие аферы проворачивать… — Вадька оглянулся в поисках официанта, не обнаружил, видимо, такого и крикнул девице за стойкой: — Еще, пожалуйста, одну, только темного!..

— Конечно, ты че. Потому что формально они, разумеется, не имеют права сразу знакомить заявителя со всей картотекой неопознанных трупов. Сначала ты обязан сам подробно описать пропавшего, и только уже по сообщенным тобой приметам… Или, скажем, ты пришел в морг: ищу, типа, пропавшего — тебе дают на компе посмотреть фотографии жмуров, что к ним поступали. Но если ты видишь «своего», ты, опять же, пишешь заявление в милицию и на официальное опознание приходишь с оперативником. То есть мент тут в любом случае ключевая фигура. Так что варятся они…

— Так ты что — написать про все это хочешь?

— Да есть тут мысль… Если что, сведешь меня с твоим Мишкой?

— Назарова? — зачем-то осведомился капитан — будто в паспорте, который он крепко держал в крепких пальцах, не было ее фамилии.

Может, он этого и не хотел, может, это у них, ментов, выходит автоматически, но тон его полувопроса-полуутверждения подразумевал, что капитан прекрасно знает и дает ей понять, что знает: никакая она, конечно, не Назарова, и нечего тут вола вертеть. А настоящую Назарову она убила и съела… Отвечать Ксения, естественно, не стала.

— Как давно живете в Москве?

— Три года.

Мент некоторое время, не поднимая на нее глаз, рассматривал чертов паспорт. Наконец, вернул — словно нехотя.

— Чем занимаетесь?

— Журналистикой. Критикой. Кинодраматургией. Учусь на режиссерских курсах… — Она поморщилась про себя: прозвучало все помимо ее воли с каким-то жалковатым пафосом.

Мент — капитан Валяев — разглядывал надежду русского кино с вялым любопытством. Потом, словно решившись, спросил ожидаемое:

— Вы знакомы с Игорем Гординым?

— Была.

— Почему — были?

— Мы больше не поддерживаем отношений.

— Как давно?

— Около месяца.

— Ну хоть как-то общаетесь?

— Никак.

— Почему?

— Какое это имеет значение?

— Возможно, имеет.

Она пожала плечами:

— По причинам чисто личного порядка.

— А какие у вас были отношения?

— Близкие.

— Насколько?

Все это он спрашивал, конечно, без малейшего интереса — как праздного, так и профессионального. Для проформы.

— Предельно, — с отвращением сказала Ксения.

— Что вы знали о его работе?

— Знала, чем он занимается. В общих чертах. В подробности он меня не посвящал.

— Название «Коммерческий банк инвестиций» вам знакомо?

Она нахмурилась, как бы пошарила в памяти:

— Н-нет.

— Работа Гордина была связана с ним. Вы об этом ничего не слышали?

— Нет.

— Максима Лотарева вы знаете?

— Нет.

— А Виктора Меркина?

Она секунду помедлила:

— Немного. По-моему, он работает в этом Фонде…

— Фонде поддержки кино.

— Да. Директором, что ли, каким-то…

— Но близко вы не знакомы? С Меркиным?