Роковой выбор - Питер Джеймс

– Ну вот, так лучше, – сказала медсестра. – Видите, у вас на руках она сразу успокоилась.

– Она такая красивая, – сказала Сьюзен. – Никогда не видела более красивого младенца. Ты красивая, да? Да, ты очень красивая!

Медсестра расстегнула халат Сьюзен и поднесла ротик младенца к соску. Сьюзен почувствовала легкое касание, затем младенец вцепился в ее сосок беззубыми деснами и начал сосать. У Сьюзен слезы навернулись на глаза. Это крохотное существо – ее ребенок. Она кормит грудью своего ребенка. Это было невероятно. Невероятно.

– Она пьет! – воскликнула она. – Она ест!

Грета Дюфорс улыбнулась и кивнула:

– Разве она не красавица?

– Красавица, – убежденно подтвердила Сьюзен. – Никогда не видела более красивого младенца.

Она поддерживала сверток, который был ее ребенком, левой рукой и ощущала запах детского мыла и присыпки. Она смотрела в морщинистое личико, на крохотные, безостановочно двигающиеся ручки и вдруг заметила, что у ее дочери много волос на голове – блестящих ярко-рыжих волос.

– Да, ты прекрасна! Малышка, ты удивительная, ты знаешь об этом? Ты просто удивительная!

Она хотела бы показать ее родителям, Джону, Кейт Фокс и Лиз Гаррисон, всем своим подругам. Она не могла наглядеться на младенца. «Моя дочь, – думала она. – Ты моя дочь. Я не жалею ни об одной секунде той боли, которую ты мне причинила, потому что она того стоила».

Она поцеловала девочку в лобик и еще раз. Когда она подняла глаза, медсестры в палате не было. Она была в комнате наедине со своим ребенком. И вдруг, не понимая почему, она сказала:

– Верити.

Дочь смотрела на нее, будто понимая, и Сьюзен почувствовала неразрывную связь с ней.

– Тебе нравится это имя? Мне тоже оно нравится – это хорошее имя. Верити. Знаешь, что значит Верити?

Верити еще сильнее сжала деснами сосок, будто говоря, что не знает, что это не важно, а вот сосок – это важно.

– Это означает «истина», – сказала Сьюзен.

Сьюзен продолжала ее разглядывать – она глаз не могла отвести от этого маленького ротика, этих ручек, от маленького носика, от этого невероятного маленького чуда у нее на руках. А когда она наконец оторвала взгляд, возле кровати стоял мистер Сароцини.

Она заледенела, объятая вихрем страха, и прижала ребенка к себе еще сильнее. Она не отдаст дочь ни за что.

Мистер Сароцини улыбался.

– Хорошо. Просто замечательно. Как вы себя чувствуете?

Сьюзен не ответила на улыбку.

– Хорошо.

– Очень красивая девочка. Мне сказали, что, принимая во внимание, что она родилась на свет недоношенной, она довольно крупная. И она совершенно здорова. Замечательный ребенок.

– Да, – сказала Сьюзен. – Ты ведь замечательный ребенок? – обратилась она к младенцу. – Да-да, еще какой. Ты замечательный ребенок. И ты знаешь это, разве не так?

Сьюзен взглянула вверх и встретила улыбку мистера Сароцини, еще раз окатившую ее страхом. «Сейчас он скажет что-нибудь про Ванроу», – подумала она. Но банкир ничего не сказал. Он продолжал улыбаться.

– Утром я приду навестить вас, – сообщил он.

И ушел.

Сьюзен переложила Верити так, чтобы девочка могла сосать правую грудь, а через некоторое время вернулась Грета Дюфорс, показала, как заставить ребенка срыгнуть, сменила пеленку и положила Верити в ее кроватку.

Сьюзен слушала дыхание дочери и раз за разом проигрывала в голове слова мистера Сароцини. «Утром я приду навестить вас».

Это значит, он не собирается забирать Верити сегодня, верно?

И он не сказал ничего про Ванроу. Если бы она и вправду изувечила доктора, кто-нибудь обязательно бы что-нибудь сказал. Это был сон, дурной сон. Кошмар.

Затем она подумала, что, возможно, так выразилось ее отношение к Ванроу. Фрейд сказал, что эмоции, подавляемые днем, высвобождаются во сне. Может быть, из-за злости, вызванной долгими страданиями, или из-за того, что ее обманули, или и из-за того и другого она захотела убить его.

И она знала, что могла убить его. Это было пугающее открытие. Она могла, на самом деле могла убить любого, кто попытался бы забрать Верити.

Она посмотрела на довольное спящее личико, такое маленькое, невинное.

– Я не позволю им, – сказала она. – Не позволю им забрать тебя у меня. Обещаю.