Эхо вины - Шарлотта Линк

Об этом Дженни вовсе не задумывалась. Когда ее мать, словно разъяренная фурия, ворвалась в бюро недвижимости, всем своим видом контрастируя с ухоженной дамой в жемчужном костюме, и железной хваткой вцепилась в руку Дженни, девочке показалось, что хуже, чем сейчас, ее положение и быть не может. То, что Дорис едва не лопалась от злости, видно было за километр. Дженни страстно желала лишь провалиться на месте, исчезнуть в далекую страну, где ее никто и никогда не нашел бы.

Но интернат – нет, такое не могло присниться ей и в страшном сне. Ни за что на свете! Троих детей из соседнего подъезда отправили в интернат, потому что их отец страшно пил, а мать два раза выбрасывалась с балкона, чтобы покончить с собой, но вместо этого лишь переломала себе все кости. Дженни видела этих детишек, как их забирала в интернат чужая тетка, довольно злая на вид. Когда девочка вспоминала эту сцену, у нее мороз шел по коже.

Нет. Интернат – это самое худшее на земле.

Дженни снова расплакалась.

Дорис наконец-то заметила, что ее сигарета потухла, и снова поднесла к ней зажигалку. Несколько затяжек слегка успокоили ее. Она окинула внимательным взглядом свою дочь, которая сжалась комочком в кресле.

– Ну и? Ты скажешь мне наконец, что ты потеряла рядом с тем бюро недвижимости? Намеревалась купить двухэтажный особняк с бассейном?

Дженни молчала. В последнее время она все больше склонялась к тому, чтобы доверить свою тайну маме. Может, она все-таки сумеет понять свою девочку и не будет так сердиться на нее. Но при взгляде на маму у Дженни вдруг снова пропало желание что-либо рассказывать ей. Женщина выглядела такой разъяренной…

– Так. – Дорис прикрыла глаза. – Если ты немедленно не объяснишь мне, в чем дело, то мне, наверное, и в самом деле придется сходить в отдел по делам несовершеннолетних и заявить там, что я не успеваю уделять внимания своей дочери по причине страшной занятости…

– Нет! – закричала Дженни. – Я не хочу в интернат! Не хочу! Мама, только не это! Пожалуйста!

– Тогда выкладывай, зачем ты туда ходила. И побыстрее! Мне надо возвращаться на работу.

Дорис поглядела на свои наручные часы.

– Я ходила туда из-за одного дяденьки, – прошептала Дженни.

– Из-за какого еще дяденьки?

– Он пообещал мне… день рождения…

Дорис вздохнула:

– Говори толком и по порядку. Какой день рождения? Твой?

– Да. Ведь я так хотела пригласить в гости друзей на большой праздник…

– Я помню. Мне казалось, дискуссия на эту тему закрыта.

– Дяденька сказал, что он может мне помочь.

– Что это за дяденька такой? Откуда он взялся?

– Не знаю. Я не знаю, как его зовут. И в этом-то вся проблема… Он не появляется больше в магазине канцтоваров, хотя говорил, что приезжает туда каждый понедельник. Ради меня он собирался приехать туда в субботу и показать мне свой дом, но тогда у тебя заболел желудок и ты совсем расклеилась, поэтому мне не удалось выйти из дома. По понедельникам он больше не появлялся, и я подумала, что он, может быть, приедет в какой-то другой день. Поэтому я и пошла сегодня к тому магазину. Я понимаю, что прогуливать уроки нехорошо, но ведь мне так хотелось… друзей…

Дорис смотрела на дочь широко раскрытыми глазами. Сигарета тлела у нее во рту, но женщина совершенно забыла про нее.

– Что? Я правильно тебя поняла? Какой-то совершенно посторонний дядька предложил тебе организовать день твоего рождения?!

– Да. Он говорил, что у него большой дом с садом, и он так классно умеет устраивать детские праздники! Он собирался все мне показать, и мы бы придумали вместе, как лучше украсить сад и подвальный этаж. Дяденька сказал мне, что я могу пригласить столько детей, сколько захочу. И я даже купила уже несколько пригласительных открыток…

Дорис медленно опустилась на диван. Дженни с удивлением заметила, что лицо матери стало серым как пепел.

– Боже мой, – прошептала Дорис.

– Он такой добрый, мама, правда! – уверяла девочка.

В комнате зависла долгая минута молчания. Затем сигарета догорела до конца и обожгла кончики пальцев Дорис. Вскрикнув, та выбросила сигаретный пенек в пепельницу.

– Где вы познакомились с ним? – спросила она сдавленным голосом.

– В магазине. Я приходила туда и постоянно смотрела на пригласительные открытки. Он спросил, скоро ли у меня день рождения. Я ответила, что да. Я рассказала ему, что ты не хочешь, чтобы я приглашала друзей к нам домой. Он спросил, поэтому ли я такая грустная. Я ответила, что да…

Дорис медленно покивала головой. Затем она решительно встала, стянула рабочий халат и схватилась за свою сумочку.

– Пойдем, – позвала она Дженни.

– Куда? – растерянно смотрела на нее девочка.

– В полицию. Мы с тобой немедленно идем в полицию. И там ты повторишь все, что только что рассказала мне. И опишешь этого мужчину как можно точнее. Идем. Ты не представляешь, как это важно!

– Мамочка! Не хочу в полицию! Я не хочу в интернат!

– Какой интернат? Дженни, я никому тебя не отдам. Но если нам повезет, твой новый друг отправится в тюрьму!

– Но ведь он ничего не сделал! Дорис снова прикрыла глаза.

– Нет, не сделал. Тебе он – слава богу! – ничего не сделал. Не вышло. И в первый раз в жизни я от всей души благодарю Бога за то, что у меня испорчен желудок!

Дженни совершенно не поняла, что мама имеет в виду. Но та хотя бы уже не так сердилась. Полчаса назад девочка и мечтать не могла о таком благополучном исходе.