Смертельно безмолвна - Эшли Дьюал

–Вспомни! Вспомни это чувство! Оно ядовитое, как и мысли в твоей голове. Вспомни лицо каждого, кого ты убила. Каждого, кто умер из-за тебя! Что ты видишь?– Я зажмуриваюсь. Она не станет рыться во мне. Не станет!– Черные волосы, голубые глаза, черные волосы, голубые глаза.– Заткнись! Закрой рот! Я не хочу это видеть. Я не должна ее видеть. Пожалуйста! Но образ гордой холодной женщины так и стоит перед глазами. Образ женщины в нелепом фартуке. Образ женщины в толстом свитере. Ее руки обнимают меня крепко-крепко. Ее голос успокаивает и прорывается через все преграды.– Свитера, чай с мятой, угольные волосы. Кто это?– Слезы катятся по лицу, я мотаю головой, а ведьма настаивает:– Ари, скажи мне, кто это?

–Норин!– нечеловеческим голосом кричу я и сгибаюсь от боли. Боже, нет! Норин, я не могла… Ты не могла уйти. Меня трясет. Я падаю на колени, с ужасом распахнув глаза, ударяю себя ладонью по лбу и прошу:– Хватит! Пожалуйста, прекрати!– Пальцы дрожат, сдавливая виски.– Не надо, остановись!

Молодая ведьма присаживается рядом и тихо отвечает:

–Нет.

А затем ее ладонь вновь прикасается к моей груди, и я кричу что есть мочи. Едва не падаю, увидев перед глазами вспышку! И потом… потом я оказываюсь в другом месте. Не здесь, не в своей новой спальне. Я оказываюсь на похоронах родителей и сестры, я бросаю цветы – колючие розы,– которые летят в воздухе слишком долго, они ударяются о крышку гроба, и лепестки разлетаются в стороны, будто цветы давно завяли.

Еще одна вспышка. Я в школе, в огромном помещении – это бассейн. Я прикладываю к животу руки, пытаясь остановить кровотечение. А потом оборачиваюсь и вижу Мэтта. У него такая же рана. Парень едва стоит на ногах, но тянет ко мне руку, он сейчас упадет. Я не могу этого допустить. Упадет он, упаду я. Умрет он, умру я. Он не должен страдать, не должен, не должен! Но потом у него подкашиваются колени, и меня выбрасывает из этого видения очередная вспышка.

Я в морге, стою перед телом Хэйдана Нортона. Доктор спрашивает:

–Это ваш друг?

А я не отвечаю. Его лицо белое как снег, очков нет. Я касаюсь пальцами его темных волос, заправляю их за уши и замираю. Я убила Хэрри… Слезы льются по щекам, и я сгибаюсь, как после удара в живот. Я его убила, боже мой, я его убила!

Перед глазами вспыхивает яркий свет. Передо мной неожиданно оказывается Норин. Она стоит ко мне спиной. Что за…

Женщина оборачивается, и я понимаю, что из ее груди торчит стрела.

–Нет-нет…– От ужаса я замираю.– Нет!

Я ничего не могу изменить. Она падает передо мной. Кровь расплывается на ее свитере. Смотрю на это и чувствую, как внутри меня что-то ломается. Что-то сдавливает глотку и перетягивает веревкой легкие. Я смотрю на нее, смотрю… А потом кричу. Этот крик больше похож на рычание. Этот крик – моя боль, мое разбитое сердце. Я потеряла Норин и потеряла все, что придавало мне сил, что не позволяло сдаваться. Погибла моя воля, моя путеводная звезда. Всегда сильная, смелая, отчаянная, моя тетя лежит передо мной. И не дышит.

–Нет!– кричу я, раздирая горло.– Нет!– Боже мой, я не верю, этого не может быть.– Норин!– Слезы застилают глаза, но я зову ее.– Норин! Не поступай так со мной. Не поступай!

Искры вспыхивают на ладонях. Я хочу обнять ее, но не могу. Я чудовище и больше не имею права прикасаться к тем, кто мне дорог, я должна умереть. Я должна. Должна! Не хочу служить Дьяволу, не хочу причинять больше боль. Не хочу быть той, кем я являюсь.

Я даю отпор. Бросаю вызов! Если мои близкие страдают из-за меня, лучше умереть.

Я зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, понимаю, что вновь нахожусь в спальне и сил у меня больше не осталось. Что-то покидает мое тело – что-то темное и колючее. Я смотрю на светлый потолок, а по щекам медленно катятся слезы.

–Пожалуйста,– шепчу я хрипло.

Оковы падают, дымка рассеивается. Я оказываюсь наедине со своими демонами, но они не нападают, а просто смотрят на меня. Пожирают взглядами. Эти демоны – люди, которых я убила. Люди из ордена, люди из школы, родители, Лора, Эбигейл, Норин.

–Мне больно. Мне…

Я чувствую свои поникшие плечи и слабые руки. Я чувствую. Ощущаю. Не думала, что вновь испытаю горячую, неистовую боль, и она возвращает меня к жизни.

Она напоминает мне, кто я есть. Я – человек.

Ноа Морт отстраняется, и я опираюсь на стену. Часто дышу, а он глядит на меня и кивает, будто соглашается с чем-то. Но с чем?

–Ты – человек. Я соглашаюсь с этим.

–Зачем?– Я подхожу к Смерти, а он хмурит брови.– Я не понимаю, зачем ты мне это показал, зачем?

–Чтобы ты знала.

–Знала, скольких людей больше нет рядом? Знала, какую боль я причинила?

–Ты должна была вспомнить, что ты боролась, Ариадна. Ты не чудовище.

–Хватит,– я закрываю глаза,– хватит повторять это. Прошу!

–Я видел монстров. Они становились такими по собственной воле.– Ноа Морт нависает надо мной, и его тень падает мне на лицо.– И именно это отличает тебя от них.

Неожиданно в комнате кто-то появляется. Только сейчас я понимаю, что Мэтта уже нет в спальне. Мое тело лежит посреди магического круга, и к нему приближается Хэрри. У парня кровавые следы на лице. Он застывает, увидев мое тело.

–Ари?– Его голос едва слышен.– Что ты…

Он замолкает, а я стискиваю зубы. Отворачиваюсь и шепчу:

–Ноа, прошу тебя, это невыносимо. Я не хочу смотреть, не могу… Ты ведь говорил, что смерть – это пустота. Почему я здесь? Почему я все еще говорю с тобой?

Морт не отвечает. В его взгляде есть что-то человеческое. Не понимаю. Я хмурю брови, а он растерянно улыбается.

–Я не думаю, что у меня есть возможность…– Он запинается, наблюдая за тем, как в смятении дрожат его руки. Трет их и сглатывает.– Не думаю, что могу объяснить.

–Что именно? Почему я все еще здесь?

–Почему… почему жжет?

Мужчина прикладывает длинные пальцы к сердцу и как-то странно смотрит на меня. Я стираю со щек слезы.

–Что же в этом необычного? Тебе больно.

–Мне не может быть больно.

–Потому что ты Смерть?

–Потому что я мертв.– Ноа подходит ко мне, едва не задевая плечом Хэрри. Но тот, конечно, ничего не замечает. Садится рядом с моим телом и закрывает глаза.

–А когда умирала мама…– нахожусь я, смотря на мужчину,– тебе не было больно?

–Пожалуй… Знаешь, я давно потерял Джин. Я любил ее, но давно потерял.

Я смотрю на Смерть настороженным взглядом. Он говорит в странной для себя манере: нерешительно, отрывисто. Что его так мучает?