Дочь убийцы - Джонатан Келлерман

Мужчины приезжали и уезжали, однако женщины после скандала, устроенного Дионом в парке, больше не появлялись.

Грейс обнаружила, что размышляет о ребенке больше, чем может себе позволить. Насколько быстро присутствие Лару изменило его настроение – радость сменилась испугом. Что еще может открыться… Нет, не стоит думать об этом, лучше заняться делом.

* * *

В ту ночь Блейдс следила за домом не из машины. Он был все так же минимально освещен – свет горел лишь в одном окне наверху.

Спорн не показывался, но около десяти вечера Лару уехал, и Грейс следовала за ним с выключенными фарами, пока он не свернул на бульвар Клермон, где она пропустила вперед пару машин.

Дион продолжил ехать в сторону отеля «Клермон» и пересек границу между Беркли и Оклендом. Он проехал по модным улицам на берегу залива и углубился в район с явными признаками разрухи и упадка: разбитые фонари, мусор на тротуарах, неоновое мерцание круглосуточных винных магазинов, торгующие за наличность киоски, ломбарды и конторы, предлагающие услуги освобождения под залог… Редкие пешеходы явно принадлежали к категории людей, ведущих ночной образ жизни. Среди них попадались женщины в блузках на бретелях, в шортах, больше похожих на пояс, и в туфлях на пятидюймовых каблуках.

Лару остановился, прижавшись к тротуару напротив череды комиссионных магазинов с темными витринами. Фары «Приуса» мигнули и погасли, и одна из фланирующих по улице женщин направилась к машине. Моложе остальных, миниатюрная, с хорошей фигурой, она была одета в какие-то кружева, которые вполне могли быть бельем, и ярко-розовые туфли из лакированной кожи. Походка у нее была какой-то скованной, словно она преодолевала боль. Грейс подумала, что дело не только в неудобных туфлях: эта женщина сжигала свою жизнь, и ее кости быстро становились старыми и хрупкими.

Проститутка подошла к пассажирской дверце «Приуса». Никакого разговора – просто села в машину. Не прошло и десяти минут, как она вышла и побрела прочь, вытирая рот рукой.

Лару быстро развернулся и уехал, не дожидаясь, когда девица уйдет.

* * *

Оставив машину перед большим кирпичным домом, Дион обогнул его слева и скрылся за массивным темным строением.

Грейс подождала, пока все стихло, и последовала за ним. У дома подъездная дорожка расширялась – потрескавшийся асфальт шириной в полторы машины вел на просторный задний двор, заросший деревьями. Тыльная сторона особняка была такой же темной, как фасад, – создавалось впечатление, что дома никого нет.

Но за толстыми ветвями сосен и секвой, за буйно разросшимися кустами мерцал слабый свет.

Где-то в глубине участка. Там было еще одно строение.

Блейдс вспомнила заявку на реконструкцию дома Краусса.

…замена… водоотводных лотков… гаражной пристройки.

Сооружение, где раньше держали автомобили, объясняло ширину подъездной дорожки, но теперь гараж был почти полностью скрыт зелеными насаждениями.

И все же этот свет… Грейс замерла, услышав, как над ней со скрипом открылось окно второго этажа.

До нее донеслись голоса: мужчина кричал на женщину.

Он уехал из дома, снял проститутку, вернулся – и в чем-то обвиняет жену?

Еще один звук: громкий шлепок. Потом мужской смех, за которым последовал долгий, театральный зевок.

Ты меня достала.

Снова поскрипывание – окно распахнулось шире.

Его милость любит свежий воздух.

Блейдс стояла, не шевелясь и сдерживая дыхание. Интересно, почему в гараже оставили свет, если Лару и его семейство в доме?

Долгое время ничего не происходило.

Потом из открытого окна донесся храп.

Грейс поспешила убраться оттуда.