Хороший немец - Джозеф Кэнон

Гюнтер отказался от работы, согласившись, как ни смешно, с Шеффером.

— Не получится. Он — осторожный. К тому же это не работа полицейского. Это…

— Я знаю, что это. Я не знал, что вы такой разборчивый.

— Это скорее вопрос денежных средств, — вежливо сказал Гюнтер.

— Мы знаем, что он встречался с Талли, — сказал Джейк.

— Значит, платил Василий, но с кем еще встретился Талли? Полагаю, не с герром Брандтом. Пуля-то американская.

— Одно ведет к другому. И Сикорский знает, где Эмиль.

— Несомненно. Но вы валите все в одну кучу. Кого именно вы хотите найти — герра Брандта или человека, который убил Талли?

— Обоих.

Гюнтер посмотрел на него.

— Сикорский не приведет нас к герру Брандту, но он может привести нас к другому. Если не заподозрит, что мы знаем. Так что, видите, это вопрос денег.

— И что вы намерены делать — оставить Эмиля у русских?

Гюнтер пожал плечами:

— Мой друг, мне плевать, кто делает ракеты. Мы свои уже наклепали. Результаты можете сами видеть. — Он встал со стула и налил себе еще кофе. — А теперь давайте решать наши дела. С делом герра Брандта, боюсь, придется подождать.

— Он не может ждать, — расстроенно сказал Джейк.

Гюнтер взглянул на него поверх края чашки.

— Тогда копайтесь в архивах.

— Я и так копаюсь в архивах.

— Снова покопайтесь. Они полные?

— Все, что он передал.

— Тогда это должно быть там — то, чего хочет Василий. Послушайте, выходит интересный момент. Почему вообще Талли должен был умереть? Сделка заключалась в успехе. Василий получил то, что хотел, Талли — деньги. Успех. Тогда почему? Если только сделка не была завершена. Должно быть, Василий хотел чего-то еще.

— Помимо Лины.

Гюнтер покачал головой, отвергая идею:

— Она нужна герру Брандту. Василий — просто гостеприимный хозяин. Нет, тут что-то еще. В документах. Зачем тогда Талли копался в них? Так что идите и ищите. — И, крутанув пальцами, показал Джейку на выход, как учитель, отсылающий ученика.

Джейк посмотрел на часы:

— Хорошо. Позже. Сначала мне нужно выполнить определенную работу.

— Журналист. Опять черный рынок?

Джейк взглянул на него, жалея, что вообще упомянул.

— Нет. На самом деле — Рената. Интервью.

— А, — произнес Гюнтер и возвратился с чашкой кофе на стул, избегая темы. — Кстати, — сказал он, садясь, — вы проверяли парк машин?

— Нет. Я полагал, что Сикорский поехал…

— Прямо в Целендорф? Ну, может и так. Но я хочу быть точным. Поставьте все точки над i.

— Хорошо. Позже.

Гюнтер поднял чашку, наполовину скрыв лицо.

— Герр Гейсмар? Спросите ее за меня. — Джейк ждал. — Спросите, что она чувствовала.

В центре предварительного заключения, расположенном недалеко от Алекса, его провели в небольшую комнату, обставленную так же просто, как и помещение импровизированного суда: один стол, два стула, портрет Сталина. Сопровождающий с деланой любезностью предложил кофе и затем оставил его ждать. Смотреть не на что, кроме светильника на потолке — матовой лампы, которая некогда работала на газе, реликт вильгельмского периода. Рената вошла через противоположную дверь в сопровождении двух конвоиров, которые подвели ее к столу, а сами расположились у стенки и замерли, как канделябры.

— Привет, Джейк, — сказала она, улыбнувшись настолько нерешительно, что ее лицо, казалось, так и осталось неподвижным. Та же бледно-серая роба и небрежно обрезанные волосы.