Книга судьбы - Брэд Мельцер

— Ну что же, отлично, — говорю я и поворачиваюсь к двери. — Вы имеете полное право хранить все в себе, но должны понимать следующее: когда я выйду отсюда, я не сдамся. Та проклятая пуля попала в лицо не кому-нибудь, а мне. И пока я не узнаю, что же в действительности произошло в тот день, я буду продолжать поиски. Я буду задавать вопросы всем, кто…

— Неужели ты не понимаешь? Это было предложение.

Я поворачиваюсь к ней, но я не удивлен. Что бы ни натворил Бойл, если она расскажет мне правду, у нее, по крайней мере, остается шанс сохранить все в тайне. А для человека, которому постоянное и не всегда доброжелательное внимание общественности причинило ожоги третьей степени, благоразумие — прежде всего.

— Предложение чего? — спрашиваю я, прекрасно сознавая, в какой клетке она живет. Если есть нечто такое, что она должна сохранить в тайне, то она не может позволить мне выйти отсюда и задавать неудобные вопросы.

Но первая леди все еще колеблется.

— Очень жаль, что вы не доверяете мне, — вспыхиваю я и направляюсь к двери.

— Ты сам сказал это, Уэс. В качестве информатора Римлянин начал приносить ценные сведения.

— Но ведь на самом деле Римлянин был агентом Секретной службы, верно?

— Так они думают сейчас. Но тогда об этом никто даже не догадывался. В то время все агентства были просто счастливы получить от Римлянина нужную информацию. Особенно после Ирака. Ты хотя бы представляешь, насколько важной была достоверная и проверенная информация о секретном тренировочном лагере в Судане? Ты видел, как ведется война с терроризмом — все эти индикаторы и предупреждения, которые мы получаем. Этот Римлянин очень неплохо устроился. Если он приносил в клювике сведения о готовящемся покушении в Секретную службу, а последняя просила другие агентства подтвердить их, то ФБР, безусловно, подтверждала их, впрочем, как и ЦРУ. Если он приносил информацию в ФБР, то она признавалась достоверной источниками в Секретной службе и ЦРУ — а эта достоверность и была тем главным условием, выполнение которого требовалось для выплаты гонораров.

— Получается, что под видом Римлянина Троица могла поставлять информацию всем трем своим агентствам, а потом и подтверждать между собой ее достоверность…

— …и при этом делать вид, что все они — ФБР, ЦРУ и Служба — работают в тесном согласии и братской дружбе. Больно признавать, но такое случается сплошь и рядом — например, в прошлом году в Государственном департаменте кто-то добыл важные сведения. В большинстве случаев информаторы попадаются на мошенничестве только потому, что их информацию не подтверждают другие агентства. Но здесь… словом, если бы их не обуяла жадность, они могли бы и дальше безо всяких усилий изрядно пополнять свои не слишком высокие официальные заработки.

— А они пожадничали?

— Жадничают все, — отвечает первая леди с деланным равнодушием, но я-то вижу, как сдерживаемый долгие годы гнев рвется наружу. — Они знали, как работает система. Они знали, что отрывочные сведения о каком-нибудь тайном тренировочном лагере террористов принесут им тысяч пятьдесят долларов или около того. И еще они знали, что единственный способ заработать большие деньги, к которым они так стремились, заключался в том, чтобы не высовываться, не тратить силы понапрасну и выжидать своего часа, а потом выйти с убойной информацией, например подрыв моста «Золотые Ворота»… или что склад обуви в Пакистане на самом деле представляет собой химический завод. Как только все убедились бы, что последние девять раз Римлянин поставлял ценную и правдивую информацию, на десятый раз правительство заплатило бы любые деньги за жизненно важные сведения — пусть даже они не подтвердятся с течением времени. А если представить себе, что ФБР, ЦРУ и Служба проверят их и согласятся, что угроза реальна? Вот так информатор, который приносит их, и получает свой шестимиллионный гонорар.

— Так с какой же проблемой они столкнулись? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь выглядеть сильным и уверенным в себе. Запас прочности, который вдохнул в меня адреналин, быстро иссякает. По мере того как я узнаю все новые подробности нашей прежней жизни, ко мне возвращается тошнота.

— Проблема заключалась в том, что должностные лица ФБР и ЦРУ имели право одобрять выплату гонораров в размере не больше двухсот тысяч долларов. А чтобы получить несколько миллионов, которые позволили бы Троице отправиться на покой, выплата вознаграждения должна быть санкционирована Белым домом.

— И как раз такую информацию и нес в себе «Черный дрозд», правильно? Они уже предвкушали, как обналичат свою первую по-настоящему важную и убойную информацию, как вдруг президент отказался платить.

Первая леди кивает и с уважением смотрит на меня.

— И тогда они поняли, что им нужен свой человек внутри. Бойла своевременно предупредили о том, что к нему могут обратиться с неким предложением, особенно учитывая его прошлое…

— Вот это да! Получается, Троица…

— Не называй их так. Неужели ты не понимаешь? Троица не имела отношения к тому, что случилось потом. Все дело в том, что они оказались достаточно умны и пожелали привлечь в свои ряды четвертого члена. С Троицей было покончено. И на свет должна была появиться Четверка.

Глава восемьдесят третья

— Вы уверены, что это именно то, что нам нужно? — спросил Рого, разглядывая первоначальную запись в ежедневнике Бойла, сделанную на страничке «27 мая». Он наложил ее на редактированную фотокопию и поднял на свет, чтобы убедиться, что они совпадают. Под вычеркнутой строкой

были видны написанные от руки слова:

— И это та самая страшная тайна, которую решили скрыть от общественности? — недоуменно поинтересовался Рого. — То, что у Бойла был назначен визит к врачу?

— Это действительно личные сведения, — заметил Фредди, медленно подходя к ним, когда Рого сунул оригинал страницы в ближайшую папку.

— Все встает на свое место, — согласился Дрейдель. — В любой администрации Белого дома добрая половина сотрудников аппарата выстраивается в очередь к психоаналитику.

Стоявший у края одного из длинных стеллажей с документами Рого повернулся к приятелю, который уселся на край ближайшего письменного стола.

— С чего ты взял, что он психоаналитик? — пожелал узнать Рого.

— Что?

— Доктор Энг. Почему ты думаешь, что он психоаналитик?

— Я не знаю, я всего лишь предполагаю, что он…

— Послушайте, парни, я бы с удовольствием провел вместе с вами ночь в дискуссиях о предполагаемых достоинствах практики Энга, — вмешался Фредди, — но это пока еще правительственное учреждение, и подобно всякому нормальному правительственному учреждению, когда маленькая стрелка на часах приближается к пяти…