Прыжок над пропастью - Питер Джеймс

Он проехал указатели промышленных зон Сайренчестер и Страуд и повернул в сторону Котсуолдза. Километра через три будет разворот, который легко пропустить. Он проехал знакомую вывеску паба «Заяц и гончие» и замедлил скорость. Дорожный указатель впереди разветвлялся: отсюда можно проехать в Буртон, Строу-он-зе-Воулд, Моуртон-ин-Марш. Потом слева он заметил знакомый указатель на Чедуорт, Уитингтон и Фарм-Трейл.

Он резко затормозил и повернул налево, описав широкую дугу. Километра через два-три он заметил слева знакомый поворот на проселочную дорогу. У дороги стоял недостроенный коровник с огромной вывеской «Продается»; недострой продавался уже много лет, сколько он себя помнил. Перед коровником Оливер повернул направо, на узкую грунтовую дорогу, чуть шире его джипа. Примерно через километр дорога круто обрывалась вниз, в лощину, где находилась деревушка, застроенная серыми каменными домами за скучными каменными стенами.

В темноте легко можно было пропустить нужный поворот, поэтому на выезде из деревни Оливер снизил скорость до предела. Увидев красивые распахнутые ворота, он вздохнул с облегчением. После того как он проехал в ворота, почти сразу нужно было поворачивать налево. Дальше дорога пошла прямее, и впереди справа он увидел аллею, которая вела к дому. Улыбаясь от радости, он въехал в прочные ворота, которые всегда были открыты.

Шины загрохотали по решетке, которая препятствовала выходу скота с пастбища на дорогу. В свете фар мелькнул перепуганный кролик, который метался то вправо, то влево, потом снова вправо. Оливер притормозил, чтобы не задавить зверька; наконец тот скрылся в живой изгороди.

Оливер вздрогнул, услышав голос Алека:

– Когда мы приедем?

– Почти приехали. Еще пара минут.

– Я ничего не вижу, – пожаловался Алек.

Впереди темнели какие-то хозяйственные постройки. Фары высветили навес, под которым были навалены какие-то тюки и ржавел сломанный трактор. Оливер почувствовал резкий запах гниющего сена и навоза, потом еще более резкую вонь из свинарника. Где-то залаяла собака.

Он въехал еще в одни ворота; дорога пошла в гору, к сосновой рощице. За рощей дорога побежала вниз, между двумя каменными оградами, за которыми тянулись пастбища. В конце он повернул направо, проехал еще в одни ворота и переехал еще одного «лежачего полицейского» для скота. Дорога опять пошла вверх, но не так круто. Метров через триста шины загремели об очередного «лежачего полицейского», а потом зашуршали по гравию. Оливер остановил машину и поднял ручной тормоз.

Вера легко прикоснулась к его плечу.

– Хорошо водишь, – заметила она.

Оливер улыбнулся, подавляя зевоту. Какое облегчение – наконец-то оказаться на месте. Он открыл дверцу и вылез, вдыхая душистый ночной воздух. Тишину нарушало только блеяние овец, доносившееся издалека, тиканье мотора да шуршание подошв по белым мелким камушкам.

Он отстегнул ремень Алека и помог сонному мальчику спуститься на землю. Вера прижала к себе сынишку и огляделась.

– Здесь красиво, – заметила она. – И так спокойно!

Деревенский пейзаж купался в бледном, призрачном свете воскового полумесяца – луна была в первой четверти. В небе мерцали белые пятнышки звезд. Вдали виднелись бледно-оранжевые огни Сайренчестера.

– Я есть хочу, – сказал Алек. – Где мы?

– У нас небольшие каникулы, – ответила Вера.

– А папа сюда приедет?

Оливер увидел, как Вера наклонилась и крепче прижала к себе сына.

– Нет, будем только мы с тобой, – сказала она. – И этот милый человек, который нашел нам дом.

Перед тем как Джерри Хаммерсли двадцать лет назад купил усадьбу, она пустовала уже с полвека. Первоначально здесь находилось поместье, в котором сдавали участки земли арендаторам – с амбаром, конюшнями, службами. В конце Второй мировой войны поместье выгорело почти до основания. Владельцы сочли, что его не стоит отстраивать.

Джерри превратил амбар и зернохранилище в красивый угловой дом, конюшню – в гараж, а сзади, в огороженном стенами саду, где раньше стоял особняк, устроил бассейн.

Оливер вынул из багажника чемодан Веры, достал ключ от дома из обычного места – под цветочным горшком – и отпер входную дверь. Он перешагнул через порог, выключил охранную сигнализацию и включил свет.

– Ух ты! – воскликнула Вера, легко ступая по плиткам холла. – Как красиво!

– Да, – согласился Оливер. В «Эмпни-Нэйри-Фарм» он провел немало мирных выходных с Джерри и его последней пассией; они гуляли, катались на велосипедах, играли в теннис, валялись у бассейна, жарили мясо на решетке. Этот дом был единственным местом на свете, которое Оливер мог бы назвать любимым. Можно прожить здесь целую неделю и никого не встретить, разве что уборщицу да садовника, которые приходили по вторникам, и смотрителя бассейна, который являлся когда вздумается. Иногда на поле выезжал какой-нибудь трактор, который обрабатывал землю. Даже почтальон не нарушал уединения «Эмпни-Нэйри-Фарм»; по договоренности с владельцем почту для Джерри оставляли в абонентском ящике в деревне. Сюда ведет только одна дорога, по которой они приехали. Через поля и с другой стороны пробраться в усадьбу можно лишь на тракторе.

Вы здесь в безопасности, Вера Рансом, – ты и Алек. Сейчас здесь для вас самое безопасное место на свете.