Завет Христа - Ульрих Хефнер

Полицейский участок в Берхтесгадене, Бавария…

Отвезенных в клинику задержанных охраняли полицейские. Пока светловолосый немец — после перепроверки выяснилось, что его действительно зовут Томас Штайн — приходил в себя от небольшого отравления дымом, его темноволосый спутник спал. Он тоже не получил серьезных повреждений, однако некоторое время будет страдать сильными головными болями. Ему повезло: еще бы несколько сантиметров направо, и пуля вошла бы ему в голову Как его зовут, Буковски пока не знал, но, судя по внешности — смуглому лицу и черным вьющимся волосам, — он не был немцем.

Что же касается женщины, которую доставили на вертолете в клинику в Мюнхене, то ее жизни уже тоже ничего не угрожало. К ней еще не пускали после сложной операции, и она почти все время спала. Пули не задели внутренние органы, ожоги на ногах оказались поверхностными и должны были скоро зажить. Своей жизнью она была обязана белокурому немцу. Полицейские, которые охраняли ее в клинике, уже сообщили, что во время недолгого бодрствования она неоднократно спрашивала о своем спасителе и повторяла, что будет рада видеть его.

Когда Буковски вошел в отдел криминалистики на третьем этаже, за столом сидели двое полицейских и рассматривали фотографии с места происшествия. В углу стоял еще один стол, на котором лежали уцелевшие улики с пожара, упакованные в синтетическую пленку. Предположительно они были связаны с ночной перестрелкой в Роствальде.

Полицейские подняли глаза, когда Буковски подошел к столу.

— Добрый день, господин начальник, — поздоровался с ним худой и представился: — Гюнтер Хофманн, руководитель отдела криминалистики местной уголовной инспекции.

— Вам удалось что-нибудь узнать? — напрямик спросил его Буковски.

Он успокоился, потому что Лиза не была больна. Тем не менее ему пришлось приложить определенные усилия, чтобы сосредоточиться на деле, а не думать о посторонних вещах.

— Насколько это вообще было возможно из-за пожара, — ответил Хофманн.

Буковски сел и принялся рассматривал фотографии, которые подвинул ему коллега Хофманна.

— Мы обнаружили еще два трупа в доме, — сказал Хофманн. — Один лежал справа от двери, в нем было три отверстия от пуль. Второй полностью сгорел, в шее у него торчал обугленный обломок ножа. Я не хочу ничего утверждать, пока нет результатов вскрытия, но у обоих раны могли быть смертельными. Я не думаю, что они погибли из-за пожара.

— Мы услышали несколько выстрелов, прежде чем добрались до хижины, — пробормотал Буковски.

В дверь постучали, и в комнату вошел ночной спутник Буковски, патрульный Ортлиб.

— Не помешаю? — спросил он.

Буковски сделал ему знак.

— Идите скорее сюда, в конце концов, вы должны узнать из первых рук, что именно произошло в хижине.

Хофманн коротко кивнул патрульному и подошел к доске, где он перед тем начертил схему.

— Мы полагаем, что одна группа находилась в хижине, в то время как другая пыталась проникнуть внутрь. В развалинах мы обнаружили следы магния. Возможно, была использована дымовая бомба. Кроме того, к задней части «форда», стоявшего поблизости, под бампером был приклеен маячок. Маленькая радиостанция, излучавшая высокочастотный сигнал, который можно перехватить и определить местонахождение машины.

Буковски наморщил лоб.

— То есть преследователи точно знали, где «форд» остановится, причем у них не было необходимости следовать за машиной.

— Правильно, — ответил Хофманн. — «Форд» в Мюнхене арендовал некий Томас Штайн из Гельзенкирхена. Мы проверили это. Женщина из службы проката «Герц» вспомнила, что с ним был еще один мужчина. Судя по описанию, это скорее всего тот парень, который тоже лежит в больнице.

— А другая машина? — спросил Ортлиб.

— Ее днем раньше арендовал мужчина с фигурой бодибилдера, арендовал через банковское поручение. Мужчина предъявил французский паспорт и водительское удостоверение. Звали его Анри Колетт. Но мы уже знаем, что документы были фальшивыми. Другая машина, «рено», принадлежала Гансу Штайнмайеру из Бишофсвизена. Возможно, он и есть тот мертвец из хижины, который с пулевыми ранениями.

— Думаю, я знаю, кто двое других погибших, — вставил Буковски. — Возможно, это два разыскиваемых преступника. Некий Фабрицио Сантини, а другой — низенький и коренастый — наверняка Марсель Марден, француз. Я уже попросил судмедэкспертов провести сравнительный анализ ДНК.

— Женщина явно сидела в «мерседесе», а значит, также могла принадлежать к этой группе. Мы обнаружили в машине куртку и, кроме того, длинные волосы, которые указывают на нее. Мы еще не знаем ее имени. У нее при себе документов не было.

Буковски вздохнул.

— Это как раз оборотная сторона Европы без границ.

Хофманн кивнул и указал на стол.

— Мы обнаружили в развалинах еще несколько единиц оружия. Три длинноствольных, из них два карабина и одно охотничье ружье, а также четыре пистолета: «Люгер», два «Глока» и браунинг. К сожалению, после того как оружие побывало в огне, с него нельзя снять качественных отпечатков пальцев.

— Это значит, — сделал вывод Буковски, — что нам придется полагаться на показания выживших участников бойни.

Хофманн подошел к столу. Буковски и Ортлиб встали и последовали за ним. Хофманн указал на маленький пакет.

— Мы забрали это у Штайна во время обыска, — сказал он.

Буковски стал рассматривать вещи. Связка ключей, серьезно поврежденный мобильный телефон, листок из блокнота, на котором были записаны номерные знаки машины Штайнмайера и его адрес, и золотая цепочка с серебристым ключом. Буковски поднял цепочку и внимательно посмотрел на ключ. Ортлиб заглядывал ему через плечо.

— Они не очень-то подходят друг к другу, — пробормотал Буковски. Он полез в карман пиджака и достал очки для чтения. На одной стороне ключа был написан какой-то номер — 4721-18. Буковски показал ключ Ортлибу. — Можете сказать, от чего он?

Ортлиб забрал у него ключ.