Ультиматум Борна - Роберт Ладлэм

— Да… Дэвид. Зови Мари.

— Не могу. Ее нет. Она уехала час назад.

– Куда?

— Она мне не сказала. Она наняла самолет в Блэкбурне, но не сказала, на какой остров собирается. Поблизости только Антигуа и Мартиника, но она могла полететь на Синт Маартен или в Пуэрто-Рико. Она направляется в Париж.

— Неужели ты не мог ее остановить?

— Боже, Дэвид, я старался. Черт побери, очень старался!

— Тебе не приходила в голову мысль запереть ее?

— Запереть Мари?

— Понимаю, что ты хочешь сказать… Самое раннее, она доберется сюда завтра утром.

— Ты слышал новости? — закричал Сен-Жак. — Генерал Тигартен убит, и говорят, что это сделал Джейсон…

— Заткнись, — сказал Борн, положил трубку и вышел из будки на улицу, пытаясь собраться с мыслями.

Питер Холланд, директор Центрального разведывательного управления, поднялся из-за стола и начал кричать на человека с протезом, который сидел напротив него.

— Ничего не делать? Ты что, совсем спятил?

— Это ты спятил, когда заявил о совместной англо-американской операции в Гонконге!

— Но это правда!

— Есть одна правда, а есть и другая правда, когда надо отрицать очевидное, если это может навредить организации.

– Дерьмо! Игры политиканов!

— Не согласен, мистер Чингис хан. Я знал таких же людей, которые были готовы встать к стенке и погибнуть, но не предать своих жизненных убеждений. Ты что-то не то говоришь, Питер.

Холланд сердито опустился обратно в кресло.

— Может, это вообще занятие не для меня.

— Может быть, но дай себе еще немного времени. У тебя еще есть шанс запятнать себя так же, как сделали мы все.

Директор Управления откинулся назад, запрокинул голову на спинку кресла и произнес дрогнувшим голосом:

— Я хуже вас всех, Алекс. Я до сих пор просыпаюсь по ночам и вижу лица мальчишек, которые в недоумении смотрят на меня, пока я ножом распарываю им грудь; а в голове у меня крутится мысль, что они даже не понимают, что делают на войне и что с ними происходит.

— Либо ты, либо тебя. Они бы сделали в твоей голове дырку, будь у них такая возможность.

— Да, наверное, это так.

Директор Центральной разведки подался вперед и уставился на Конклина.

— Но мы ведь сейчас не об этом говорим.

— Можно сказать, что это вариация одной и той же темы.

— Кончай нести чушь.

— Это музыкальный термин. Я люблю музыку.

— Тогда начинай играть основную тему, Алекс. Я тоже люблю музыку.

— Хорошо. Борн исчез. Он сказал мне, что нашел укрытие — это его слово, не мое — и он уверен, что сможет добраться до Шакала. Он не сказал, что это за укрытие, и одному Богу известно, когда он мне снова позвонит.

— Я послал нашего человека из посольства в «Пон-Рояль» навести справки о человеке по имени Симон. То, что они тебе сказали — правда. Симон зарегистрировался, покинул отель, и больше не возвращался. Где он?

— Держится в тени. У Бернардина была идея, как его можно выследить, но ничего не получилось. Он хотел незаметно выйти на Борна, разослав постовым номер его машины, но она так и осталась стоять в гараже, и мы оба согласились, что он за ней вряд ли придет. Сейчас он никому не доверяет, даже мне, а, учитывая то, что произошло в прошлом, у него есть на это полное право.

Взгляд Холланда стал холодным и злым.

— А ты не обманываешь меня, а, Конклин?

— С какой стати я стану обманывать в такое время, когда речь идет о человеке, который столько для нас сделал?

— Это не ответ, это вопрос.

— Нет, не обманываю. Я правда не знаю, где он.

Алекс и в самом деле не знал, где Борн.

— Значит, ты считаешь, что не надо ничего предпринимать.

— А что мы можем предпринять? Все равно рано или поздно он мне позвонит.

— А ты подумал, что скажут на сенатском расследовании через пару недель или месяцев, когда все выплывет наружу, а это именно так и будет! Мы тайно посылаем человека, известного как «Джейсон Борн», в Париж, который расположен так же близко от Брюсселя, как Нью-Йорк от Чикаго…

— Думаю, даже ближе…

— Спасибо, а то я не знал… Прославленный главнокомандующий НАТО убит кем-то, кто называет себя «Джейсоном Борном» и берет на себя ответственность за убийство, а мы ничего никому не говорим! Господи , да меня отправят чистить гальюны на буксирах!

— Но он его не убивал.

— Ты это знаешь, и я это знаю, но в прошлом с ним приключилось небольшое психическое заболевание, о котором станет известно, как только записи из нашей клиники попадут к тем, кто ведет расследование.

— Но у него была амнезия, это никак не связано с тягой к убийствам.

— Конечно, но это еще хуже. Он не помнит, что делал.

Конклин поиграл своей тростью, в его блуждающем взгляде отражалась напряженная работа мысли.

— Мне плевать, как все выглядит, но это ловушка. Все инстинкты подсказывают мне, что убийство Тигартена связано с «Медузой». Где-то, как-то пересеклись два потока сообщений; какое-то сообщение было перехвачено, и начались ложные и отвлекающие маневры.

— По-моему, я понимаю по-английски не хуже тебя, — сказал Холланд. — Но сейчас я тебя не понимаю.

— А нечего понимать, это не арифметика, и не геометрическая прогрессия. Я просто не знаю… Но в этом замешана «Медуза».

— По результатам твоей работы я могу задержать Бартона из объединенного комитета начальников штабов, да и Аткинсона в Лондоне.

— Нет, не трогай их. Наблюдай за ними, но не спеши их топить. Как и Свайн, пчелы рано или поздно слетятся на мед.

— Так что ты предлагаешь?

— То же самое, что предложил, как только сюда вошел. Ничего не делать — это игра в ожидание.

Алекс неожиданно стукнул тростью по столу.

— Будь я проклят, если это не «Медуза». Точно говорю!

Лысый старик с морщинистым лицом с трудом поднялся со скамьи кабинки для исповеди в Нейл-сюр-Сьен на окраине Парижа. С усилием передвигая ноги, он добрел до второй слева исповедальни. Отдернув черный занавес, он опустился на ноющие колени перед зарешеченным окошком, скрытым за черной материей.

– Angelus domini, сын мой, — произнес голос за перегородкой. — Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, благодаря вашей щедрости, монсеньер.

— Это радует меня, но, как ты знаешь, этого мне недостаточно… Что произошло в Андерлехте? Что моя возлюбленная и щедро одаренная армия сообщает мне? Кто посмел это сделать?