Близнецы-соперники - Роберт Ладлэм

— Помогите мне сесть в мое кресло, — попросил он.

Адриан, голый до пояса, сидел перед безногим на корточках спиной к нему. Изувеченный старик вытащил засевшие осколки стекла и смазал раны едкой спиртовой настойкой; она щипала, но кровотечение остановила.

— В горах кровь большая ценность. В наших местах этот раствор называют «лаймен». Это лучше, чем порошок. Вряд ли врачи одобрили бы такое средство, но оно помогает. Наденьте рубашку.

— Спасибо. — Адриан встал и надел рубашку. О том, что должно было быть сказано, они обменялись двумя словами. Практичный, как все альпийцы, Гольдони велел Адриану снять одежду: от раненого, которому не оказали помощь, толку нет. Роль сельского лекаря, однако, не уменьшила ни его боль, ни его гнев.

— Это исчадие ада! — говорил старик, пока Фонтин застегивал рубашку.

— Он не в себе, хотя я понимаю, что вам от этого не легче, — отвечал Адриан. — Он ищет одну вещь. Ларец, спрятанный где-то поблизости в горах. Его привез сюда много лет назад, еще до войны, мой дед.

— Нам это известно. Мы знали, что рано или поздно за ним придут. Но больше нам ничего не известно. Мы даже не знаем, где искать это место в горах.

Адриан не поверил безногому, но кто его знает...

— Вы сказали: убийца женщин. Кого он убил?

— Мою жену. Она исчезла.

— Исчезла? Но почему вы решили, что он ее убил?

— Он солгал. Он сказал, что она побежала по дороге. Что он стал ее преследовать, побежал за ней, догнал и схватил и теперь держит где-то взаперти в городке.

— Может быть, так оно и есть.

— Нет! Я не могу ходить, синьор. Моя жена не может бегать. У нее на ногах вспухли вены. Она ходит по дому в больших башмаках. И эти башмаки стоят вон там!

Адриан взглянул туда, куда указал Гольдони. Пара тяжелых уродливых башмаков аккуратно стояла около стула.

— Люди иногда делают такие вещи, на которые они в нормальных обстоятельствах не способны...

— Весь пол в крови, — прервал его Гольдони, указывая на дверь. Голос его задрожал. — Человек, который называл себя солдатом, не ранен. Подойдите, посмотрите сами!

Фонтин подошел к раскрытой двери и заглянул в маленькую комнатку. Стекла книжных стеллажей были разбиты, осколки валялись на полу. Он подошел к шкафу и, сняв с полки толстый том, раскрыл его. Четким почерком записаны восхождения в горы. На корешках томов были проставлены даты — они начинались раньше 1920 года. На полу у двери запеклась кровь.

Он опоздал.

Адриан быстро вернулся к старику.

— Расскажите мне все, что случилось. Поскорее. Все!

Эндрю все предусмотрел. Он обезвредил своих врагов, запугав их до смерти. Майор из «Корпуса наблюдения» в одиночку захватил пансионат Капомонти. Он провел атаку молниеносно, четко, обнаружив Лефрака и членов семейства Капомонти и Гольдони в комнате на втором этаже, где они проводили свое поспешно созванное совещание.

Дверь распахнулась настежь, и перепуганного портье втолкнули внутрь с такой силой, что он рухнул на пол. Эндрю ворвался в комнату, захлопнул за собой дверь и, прежде чем присутствующие поняли, что происходит, навел на них «беретту».

Затем майор изложил свои требования. Первое — старый регистрационный журнал, в котором сохранилась запись о путешествии в горы пятьдесят лет назад. И карты местности. Точные мелкомасштабные карты, которыми пользуются альпинисты, уходящие в горы близ Шамполюка. Второе — помощь Лефрака или его восемнадцатилетнего внука, который должен провести Фонтина в горы. Третье — внучка в качестве второй заложницы. Отец девочки обезумел от ярости и бросился на вооруженного незнакомца. Но солдат знал свое дело и одолел нападающего без единого выстрела.

Старику Лефраку было приказано открыть дверь и вызвать снизу служанку. Та принесла соответствующую одежду, и дети оделись под дулом пистолета. Вот тогда-то исчадие ада и сообщило Гольдони, что его жена сидит под замком в городке. А ему было приказано возвращаться домой и ждать там, а шофера-племянника отправить прочь. Если он попытается связаться с полицией, то больше не увидит свою жену.

— Но почему? — спросил Адриан. — Почему он так поступил? Зачем он велел вам вернуться сюда?

— Он нас разделил. Моя сестра с племянником вернулись домой на виа Сестина. Лефрак с сыном остались в пансионате. Ведь если бы мы были вместе, мы могли бы подбодрить друг друга. А порознь мы испуганы и беспомощны. Трудно забыть пистолет, нацеленный в голову ребенка. Он знает, что в одиночку мы ничего не сможем сделать. Нам остается только ждать.

Адриан закрыл глаза.

— Боже! — прошептал он.

— Этот солдат — большой специалист! — тихо произнес Гольдони, в нем клокотала ненависть.

Фонтин взглянул на него. Я бежал со стадом, в середине стада, но теперь я выбрался к краю и сверну в сторону, подумал он.

— Почему вы в меня стреляли? Если вы решили, что это он, зачем же вы так рисковали? Не зная еще, что он сделал.

— Я увидел за окном ваше лицо. Я хотел вас ослепить, а не убить. Мертвый ведь не скажет, куда он дел мою жену или тело моей жены. Или детей. Я хороший стрелок. Я целился выше головы.

Фонтин подошел к стулу, на который бросил свой пиджак, и вытащил из кармана ксерокопию.

— Вы, наверное, читали тот журнал. Не помните, что там было написано?

— Вам нельзя его преследовать. Он вас убьет.

— Вы не можете припомнить?

— Они шли два дня и двигались очень запутанными тропами... Он может быть сейчас где угодно. Он сужает район поисков. Он бредет вслепую. Если он вас заметит, то убьет детей.

— Он меня не заметит, если я доберусь туда первым! Если я буду его там дожидаться. — Адриан развернул сложенные листки бумаги.

— Мне это уже читали. Там нет ничего, что могло бы вам помочь.

— Должно быть! Здесь сказано все, что нужно знать.

— Вы ошибаетесь, — сказал Гольдони, и Адриан понял, что Гольдони на этот раз не лжет. — Я попытался его в этом убедить, но он не стал слушать. Ваш дед все очень хорошо подготовил, но не учел, что люди могут внезапно умереть, их может подвести здоровье...

Фонтин оторвал взгляд от страниц. В глазах старика была беспомощность. В горах бродил убийца, а он беспомощен. Безусловно, одна смерть повлечет за собой другую смерть. Ибо, несомненно, его жена погибла.

— Что же он подготовил? — тихо спросил Адриан.

— Я вам скажу. Вы не то что ваш брат. Мы хранили эту тайну тридцать пять лет. Лефрак, Капомонти и мы. И еще один человек. К нам он не имеет отношения — и он умер так внезапно, что не успел сделать соответствующие распоряжения...

—Кто?

— Торговец по фамилии Ляйнкраус. Мы с ним не были близко знакомы.