Смерть в Лиссабоне - Роберт Уилсон

Вторник, 16 июня 199…

Авенида-Алмиранте-Рейш, возле станции метро «Анжуш».

Лиссабон.

Я кое-как добрался до ближайшего к метро кафе. В нем были люди, но лица их казались размытыми. Я прошел в туалет и умылся. Потом попросил стакан воды и прополоскал рот. Заказал чашку чая из двух пакетиков «Липтон». Португалия теперь пьет «Липтон». Щедро сыпанув в чай сахару, сделал глоток. Потом заказал чего-нибудь покрепче, сел, обливаясь потом, тяжело дыша и отдуваясь. Бармен бросал на меня косые взгляды. Телевизор призывал всех махнуть на Мадейру.

Из глубины бара вышел кто-то и навис надо мной, загородив свет.

— Так вот, оказывается, где лечат свои раны старые сыщики! — сказал человек, усаживаясь за мой столик.

Он был мне знаком — этот крупный нос, эти старые слезящиеся глаза и черные блестящие, закрученные на концах усы.

— Со мной просто произошел несчастный случай, — сказал я. — Я чуть не попал под трамвай. Переволновался, вот и все. Надо было где-то передохнуть.

— В таком городе, как этот, где полно трамваев, люди попадают под них еще на удивление редко.

— Не могу вспомнить ваше имя, хотя знаю, что мы знакомы.

— А вы Зе Коэлью, — сказал он. — Я тоже не сразу узнал вас. Раньше вы были с бородой. Жоан Жозе Силва… известный больше как Жожо. Припоминаете?

Я не припоминал.

— Три года назад я, как считается, вышел на пенсию, хотя, по существу, меня вышвырнули.

— Но вы не убийствами занимались?

— Нет. Полиция нравов.

— Вы, кажется, сказали, что здесь лечат свои раны старые сыщики?

— Лечили, еще три дня назад.

— А потом перестали? Что же произошло?

— Помните некоего Лоуренсу Гонсалвеша?

Опять это имя! Оно буквально преследовало меня!

— Я с ним не знаком, но слышал о нем, — сказал я.

— Он тоже… в отделе нравов служил, вместе со мной.

— Вы были с ним в паре?

— Временами, — уклончиво сказал он. — Так вот, он захаживал сюда… еще недавно.

— Я слышал, он бизнесом теперь занялся.

— Называет свою должность «секьюрити-консультант». Красиво, конечно, лучше, чем просто «частный детектив». Но занимается-то он всего-навсего тем, что выслеживает жен толстосумов. Смотрит, не увлекаются ли они чем-нибудь похлеще, чем хождение по магазинам. Рассказать вам — так вы удивитесь.

— Правда?

— Он, во всяком случае, удивлялся… как, впрочем, и мужья этих бабенок, из-за чего ему часто и не платили обещанного.

— И почему же он перестал сюда захаживать?

Мужчина пожал плечами:

— Обычно он выпивал здесь, а летом после этого шел со мной в парк перекинуться в картишки.

— Он женат?

— Был. Жена от него обратно в Порту подалась. Не нравилось ей здесь засилье «черных». Ее послушать, так все мы «мавры». Свалила и детей с собой забрала.

Я прикончил свой чай. Собеседник действовал мне на нервы. Не знаю почему, может быть раздражали его слезящиеся глаза.

— Ну, мне пора, — сказал я. — Не хочу, чтобы и меня отправили на пенсию раньше времени.

— Так вам неинтересно, что сталось с Лоуренсу?

— Вы хотите сказать, что если он не приходит в кафе вот уже три дня, значит, он пропал?

— Обычно он каждый день сюда приходил.