Мистер Кларнет - Ник Стоун

– Вижу, тебя там кормили.

– Я работал на кухне.

– А я подумал, в парикмахерской. – Джо погладил стриженую голову Макса.

Они сели. Джо занял большую часть пространства со своей стороны кабинки. На столе лежало меню в папке, скрепленной металлическими кольцами. Подошел официант. Джо заказал диет-колу и рюмку бурбона. Макс попросил обычную кока-колу.

– Ты завязал с выпивкой? – поинтересовался Джо.

– Пытаюсь. А ты?

– Снизил темпы настолько, что можно сказать, тоже завязал. Возраст, черт бы его побрал. Плохо переношу похмелье, не то что в былые времена.

– Да…

Джо изменился не сильно, лишь волосы теперь росли дальше ото лба и были длиннее, чем прежде. Макс заподозрил, что они там где-то в середине поредели.

В салоне находились несколько пар, мужчины в деловых костюмах. Из скрытых в углах колонок доносилась приглушенная безликая музыка.

– Как Лина? – спросил Макс.

– Спасибо, хорошо, старина. Передает тебе большой привет. – Джо полез в карман пиджака, вытащил несколько фотографий, протянул Максу. – Вот снимки. Посмотри, может, кого узнаешь.

На первой фотографии была вся их семья с Линой посередине. Рядом с Джо она выглядела маленькой, почти ребенком. Джо познакомился с ней в местной баптистской церкви. Особенно религиозным он не был, но знакомиться в церкви лучше и дешевле, чем таскаться по барам и клубам или встречаться с приятельницами из полиции. Он называл церковь «прекрасным прибежищем холостяков».

Особых симпатий к Максу Лина не питала. Он не обижался. Во время знакомства у него на воротничке были следы крови. Задерживаемый преступник укусил его за мочку уха. Она подумала, что это губная помада, и начала относиться к нему соответственно. Всегда смотрела немного осуждающе. Их отношения не выходили за рамки вежливой необходимости. Ничего не изменилось и после того, как он ушел из полиции. А его женитьба на Сандре вообще привела Лину в смятение. Чтобы белый мужчина взял в жены темнокожую женщину… Это было для нее непостижимо.

Когда Макс сел в тюрьму, у Джо было трое детей. Мальчики. Вот они на фотографии – старший, Джетро, и Дуэйн с Дином, погодки. Но теперь прибавились две девочки, на коленях у Лины.

– Слева Эшли, а справа Брайони, – с гордостью пояснил Джо.

– Близнецы?

– Да. Двойные заботы. Стерео.

– Сколько им?

– Три года. Мы не собирались заводить еще детей. Так получилось.

– Говорят, незапланированные – самые любимые.

– Много чего говорят, и большая часть – это бред собачий. Я люблю своих детишек всех одинаково.

Малышки славные, похожие на маму, такие же глаза.

– Сандра мне о них ничего не говорила, – произнес Макс.

– Вам было о чем поговорить, – отозвался Джо.

Официант принес колу и бурбон. Джо пролил немного на пол из низкой рюмки, затем поднял ее.

– Помянем Сандру!

Джо всегда проливал немного из рюмки, когда поминал кого-либо из близких. Они помолчали.

Макс взялся рассматривать фотографию своего крестника. Джетро держал кончиками широко раздвинутых пальцев баскетбольный мяч. Мальчику двенадцать, но по росту и ширине плеч вполне может сойти за шестнадцатилетнего.

– Похож на папу.

– Джетро любит баскетбол.

– Может, станет когда-нибудь звездой?

– Кем он станет, это мы еще посмотрим, а пока пусть как следует занимается в школе. У парня неплохая голова на плечах.

– Ты не хочешь, чтобы он пошел по твоим стопам?

– Я же сказал, у парня неплохая голова на плечах.

Они чокнулись.

Макс вернул ему фотографии и посмотрел в окно на бар внизу. Он был набит битком. Служащие банков, бизнесмены, разные «белые воротнички» с ослабленными галстуками, сумки поставлены на пол, пиджаки беспечно повешены на спинки стульев так, что рукава касаются пола. Его внимание привлекли двое в одинаковых светло-серых костюмах, с бутылками пива «Будвайзер», которые беседовали с двумя девушками. Несомненно, только что познакомились, узнали имена друг друга, завели первый разговор и теперь ищут подходящую тему для продолжения. Для Макса было очевидно, что оба заинтересовались одной и той же девушкой, яркой блондинкой в темно-синем деловом костюме. Ее подруга знала это и уже оглядывала бар. Давным-давно, в свои холостяцкие времена, Макс специализировался на том, что из двух подруг всегда клеил ту, что пострашнее. Рассуждал он примерно так: та, что красивее, ожидает внимания и, вполне возможно, будет «крутить динамо», до нее быстро не доберешься, а вот счет в конце вечера может оказаться солидным. Вторая же не ожидает, что ее станут клеить, и, вероятно, окажется податливой. В девяти случаях из десяти это работало, иногда с неожиданным бонусом – та, что красивее, вдруг начинала с ним кокетничать. Большинство женщин, с которыми Макс встречался, ему не нравились. С претензией, ершистые, требовали возни. Все изменилось после того, как он встретил Сандру, но теперь, когда она ушла, старые инстинкты зашевелились, пробуждаясь, подобно тому, как дает о себе знать призрак ампутированной конечности.

Макс не занимался сексом восемь лет. А после кончины Сандры даже не думал об этом. Словно похоронил свое либидо вместе с ней.

Он был верен Сандре. Всегда. И сейчас даже не представлял, как можно быть с какой-нибудь другой женщиной. Они ему не нужны. Эти дерьмовые разговоры, необходимость притворяться нежным, чутким, когда единственная причина, почему ты с ней связался, – трахнуть, и ничего более. Макс смотрел на разыгрываемую внизу сцену с легкой брезгливостью.

Джо пододвинул к нему папку.

– Вот, нарыл немного по Карверу из Гаити. В основном старые истории, из недавнего почти ничего. На видео есть много новостного материала об интервенции на Гаити. Где-то там и Аллейн Карвер.

– Спасибо, Джо. – Макс взял папку, положил на стул. – Там что-нибудь интересное?

– Из криминала лишь случай в особняке Густава Карвера, папаши. Это в Корал-Гейблс. Шесть лет назад к нему туда залезли.

– Что взяли?

– Ничего. Но ситуация забавная. Представляешь, кто-то влез в особняк ночью, достал из буфета обеденную фарфоровую тарелку, наложил на нее целую кучу, поставил на стол в столовой и убрался без всяких следов.

– А камеры наблюдения?

– Nada.[13]Да там толком ничего и не расследовали. Есть протокол на двух страницах, и все. Наверное, это какой-нибудь обиженный бывший слуга.

Макс рассмеялся. На его памяти было много более странных преступлений, но представить Аллейна Карвера, спустившегося из своей фешенебельной спальни утром позавтракать и обнаружившего на столе такое, – уморительно.