Каньон убийств - Мэг Гардинер

Харли сидела у окна. Она приветственно помахала мне рукой и убрала с лица серебристую прядь волос.

— Привет, куколка, — сказала она, когда я села за столик.

Сквозь жалюзи струился солнечный свет, в этом освещении Харли была похожа на персонаж фильма ужасов. От нее шли флюиды одиночества и жестокости.

— Тебе будет приятно узнать, что Джордж Руденски развил бурную деятельность в «Мако». Сотрудники и высморкаться боятся, не обратившись сначала ко мне за советом.

— Это хорошо.

— Нет, хлопот полон рот.

— И поэтому ты решила встретиться со мной? Только для того, чтобы сообщить о паранойе ваших сотрудников?

— Совсем нет. Просто извещаю, что осиное гнездо основательно потревожено. Так что пока можешь отложить в сторону карающий меч правосудия.

— А как насчет Франклина Брэнда? — возразила я. — Ты хорошо его знала?

— Бог мой! — Она откинулась на спинку стула. — Не очень хорошо. Он не отвечал на телефонные звонки. Заключал сделки на полях для игры в гольф.

— Ты никогда не задумывалась над тем, не является ли анонимная осведомительница сотрудником «Мако»?

— Девка, которой нравилось сосать семявыводящую палку Брэнда? Нет, не задумывалась. — Солнце высвечивало на ее лице веснушки. — Хочешь поехать в Делмар на этот уикэнд? Там состоятся скачки «Оукс». Потом, в восемнадцать часов, мы могли бы попасть в «Торри Пайнс».

— Харли, — ответила я со смехом, — ты же знаешь, я не играю в азартные игры, а когда ты учила меня играть в гольф, я, пытаясь загнать мяч в лунку, ударила тебя по голове. Уикэнд вдали от дома — звучит прекрасно, но подбери что-нибудь поскромнее.

— Поедем в Лас-Вегас. — Она пожала плечами. — Ничего не могу с собой поделать. Это в крови.

Ее отец был азартным игроком, так что все детство она провела в кофейнях при казино и на ипподроме в Санта-Аните. Я подумала, что ее жажда общения означает наступление очередного периода борьбы с одиночеством. И я уже было спросила ее, так ли это, но тут появился официант с бутылкой шампанского и двумя бокалами.

— В чем дело? — удивилась я.

Харли слегка покраснела.

— Пришло время дать пинка свадебной вечеринке.

Официант поставил на столик бутылку. Я взглянула на наклейку и ахнула:

— Шутить изволишь?

— Тебе хотелось чего-нибудь более выдающегося?

— Нет. «Дом Периньон» вполне годится.

Официант открыл бутылку и наполнил бокалы.

Хотя мы с Харли и дружили, подобные расходы все равно были неуместны. Впрочем, Харли отличалась импульсивностью, и ей нравились прекрасные вещи.

Она подняла бокал:

— За настоящую любовь.

— Будем здоровы!

Последний раз шампанское я пила на свадьбе своего кузена в Оклахома-Сити. По-моему, тогда на этикетке была изображена нефтяная вышка. Но это!

Это было не шампанское, а что-то божественное. Я должна была упиться им, затем вдребезги разбить бутылку о свою голову, чтобы у меня наступила амнезия, ибо иначе «Дом Периньон» станет единственным напитком, который я смогу употреблять, что приведет меня в итоге к полному разорению.

— Бог мой! — только и сказала я.

Харли снова подняла бокал:

— А теперь за нетрадиционные любовные отношения!

Я задержала вино во рту, соображая, что ей ответить.

— Если ты имеешь в виду разницу в возрасте, то, полагаю, это не имеет большого значения.

— Согласна! За молодых и разных! — Она вновь наполнила бокалы.

— И много их у тебя? — полюбопытствовала я.

Харли подняла бокал и остановилась.

— Подожди-ка, мы что, говорим о моей половой жизни?

— Да. Как у тебя на личном фронте?

— Статус-кво. Детские какашки. — Она выпила шампанское. — Я получаю от Кази все, что мне нужно. Это… Как это называет Джесси?

— ТФЖ. Трахнутые факты жизни.

— Теперь ты меня понимаешь, сестренка.

Я не знала, что Кази — любовница Харли. Я знала лишь то, что Харли сама мне рассказывала: она участвовала в турнире по женскому теннису и боялась, что вернется домой лесбиянкой. Судя по огоньку в глазах Харли, так оно и случилось.

— Поговорим насчет ТФЖ. Как твой мальчик, занимающийся Брэндом?

— Он целеустремлен. И далеко не мальчик, Харли.

Огонек в ее глазах погас.

— Извини, ты права. Ему двадцать семь, и он старше, чем большинство пятидесятилетних мужчин. Виновата. Я воспринимаю всех своих студентов, изучавших у меня право в сфере предпринимательства, как мальчиков даже по прошествии многих лет.

Харли иногда вела занятия с аспирантами в Калифорнийском университете. Джесси посещал эти занятия, и, как я поняла, Кази — тоже.

Харли в очередной раз наполнила бокалы, когда открылась дверь и появился Кенни Руденски. Только его нам не хватало! Кенни задержался в дверях, позволяя всем посетителям бара насладиться его видом. На нем была куртка мотоциклиста, брюки цвета хаки и тяжелые ботинки. Ансамбль был взят прямо из «Великого побега». Под мышкой Кенни держал мотоциклетный шлем. Улыбнувшись, он направился к нашему столику.

— Харли, Гиджет, — поклонился он нам.

Затем он повернул стул спинкой к столу и сел на него верхом. Шлем он положил на столик с таким видом, словно это был военный трофей.

— Я должен извиниться перед вами, — заговорил он, наклонившись ко мне. — Я не знал, что у вас с Джесси Блэкберном роман. Простите, если я поставил вас в неудобное положение.

Я посмотрела на Харли. Неужели это она устроила спектакль?

Харли старательно изучала бокал.

— Вам следует извиниться перед Джесси. При чем здесь я?

— Верность. Мне это нравится. — Кенни надавил большим пальцем на то место, где в древесине столика был когда-то сучок. — Как бы там ни было, мне вовсе не хотелось заводиться.

— Все в порядке.

Большой палец Кенни продолжал тереть столик. Я уставилась на мотоциклетный шлем. Кенни перехватил мой взгляд.

— Старая любовь. Гонял на мотоциклах во дни беззаботной юности. А вам нравятся мотоциклы? — Он кивнул в сторону окна. — Мой стоит у дороги. Хотите прокатиться со мной? Я вполне безобиден, никаких наездов на велосипедистов, обещаю.

Я посмотрела ему прямо в глаза: неужели он и в самом деле только что сказал это?

— Я провожу социологический опрос. Как вы думаете, почему Франклин Брэнд вернулся? — спросила я.

— Чтобы восстановить свое доброе имя. Так как вы насчет того, чтобы проехать разок вокруг бара?