Летний ангел - Монс Каллентофт

Как это назвать? Крах материнства, никак иначе.

— А что, они не звонили ей из Парижа? — Голос у Зака снова уставший, хрипловатый.

«Как они теперь жалеют, что поехали в Париж!» — думает Малин.

— По всей видимости, да, однако по мобильнику девочка не отвечала, к домашнему тоже не подходила. Но им это не показалось странным.

— Не показалось?

— Судя по всему, у нее случались приступы упрямства. К тому же она часто теряла мобильники.

— И долго они пробыли в Париже? — спрашивает Зак.

— Уехали шесть дней назад.

— Тогда теоретически она могла уже почти неделю как исчезнуть.

— А у родителей нет никаких предположений по поводу того, где она может быть?

— Когда я спрашивал, они сказали, что нет. — Свен Шёман поправляет рубашку и продолжает: — Девушка из парка для нас сейчас наиболее важна, однако начните все-таки с того, что съездите в Стюрефорс. Побеседуйте с родителями, успокойте, напомните статистику: скорее всего, девочка найдется.

И называет адрес — всего в квартале от того дома, где выросла Малин. То же место, те же дома в стиле начала семидесятых. Бассейны на участках, ухоженные домики с деревянными или каменными фасадами, разросшиеся фруктовые деревья, нависающие над газонами.

Она не бывала в этих краях с тех пор, как родители продали дом и купили квартиру у парка бывшей инфекционной больницы. Сейчас они на Тенерифе, куда переехали, выйдя на пенсию. Летом они обычно возвращаются домой, но, как сказал ей по телефону папа:

— В этом году мы не приедем. Мама начала играть в гольф и записалась на курсы. Летом это обойдется куда дешевле, чем зимой, в самый разгар сезона.

— Я буду поливать цветы, папа. Они в надежных руках.

На самом деле в квартире родителей осталось уже совсем мало цветов, и те вряд ли переживут подобное лето. А чего они ожидали? Прошло больше года с тех пор, как они в последний раз были дома. Зачем они вообще оставили себе это жилье? Внезапно Малин ощущает, как ее тянет туда — в ту прохладу, которую она всегда ощущает в родительской квартире. Сейчас это пришлось бы очень кстати.

— А СМИ? — говорит она вслух. — Как будем поступать с ними? Не приходится сомневаться, что они накинутся на дело Тересы и Юсефин, как комары, жаждущие крови.

— Безусловно, — соглашается Свен. — Но тут мы будем очень осторожны. Никакого изнасилования пока не зарегистрировано, к тому же пройдет некоторое время, прежде чем они пронюхают о пропавшей девушке. Возможно, у нас в запасе еще один день спокойной работы. К тому же нам может понадобиться помощь общественности — по обоим случаям. Посмотрим, как будут развиваться события. Все разговоры переключайте на меня. В отсутствие Карима подкармливать волков буду я.

— Если начнется серьезная заварушка, он наверняка приедет, — откликается Зак.

— Это уж точно, — кивает Малин, и тут ее телефон начинает звонить.

Мобильник лежит перед ней на серой поверхности стола, звонок из динамика звучит сердито, настойчиво, словно желает показать, что их разговор был сугубо теоретическим, а теперь настало время суровой реальности.

Малин бросает взгляд на номер, отраженный дисплеем.

Отвечает.

Слушает.

— Этот вопрос ты можешь задать Свену Шёману. Связями с прессой сейчас занимается он.

Она протягивает трубку Свену, поднимает брови и иронически улыбается.

— Это Даниэль… Даниэль Хёгфельдт из «Корреспондентен». Интересуется изнасилованной девушкой в парке Тредгордсфёренинген и пропавшей девушкой из Стюрефорса — подозреваем ли мы связь между этими двумя случаями.