Привидения являются в полдень - Анна Малышева

— Ладно! — кивнула Зина, энергично что-то прожевывая. — А Димка приедет, что ему сказать?

— Ничего, — отрезала Катя. — Это моя работа, я ей и занимаюсь. Пусть занимается своей.

— Вы что, поссорились? — Зина мгновенно проглотила то, что было у нее во рту, и оживилась: — Ну да, с ним трудно ужиться.

— Все нормально, но ему вовсе не обязательно докладывать, куда я пошла и что я делаю в этот миг. — Катя набросила на плечо ремешок сумки. — И ты вовсе не обязана это делать.

— Он будет ревновать, — ответила та, ничуть не обидевшись. — Что я, Димку не знаю?! Он начнет меня трясти — куда ты поехала. Что, не говорить про Мытищи?

— Да ну его! — Катя махнула рукой и покинула комнатку Зины.

Анжелика жила в большом высотном доме недалеко от станции железной дороги. Катя добралась к ней в общей сложности за час, так что умудрилась быть точной. Позвонив на первом этаже в большую, под дуб оклеенную железную дверь, она даже отшатнулась — дверь распахнули мгновенно, словно Лика ждала ее прихода в коридоре.

— Ну наконец-то! — встретила ее подруга радостным воплем. — Давай заваливай! О, класс, какая прическа! Мне тоже надо подстричься, а то я как лахудра… Да не снимай туфли, иди так, у нас полный бардак… Тимка все не управится с ремонтом.

Квартира Салаховых (девичья фамилия Анжелики была Вальковская) представляла собой страшное зрелище. Двери всех трех комнат были сняты и громоздились в коридоре. Стена на кухне была ободрана до самой штукатурки. Кроме того, на развороченном паркетном полу валялись куски старых обоев и засохшие ошметки цемента и шпатлевки. Лика провела гостью в маленькую, свежевыкрашенную комнатку и гордо прокомментировала весь этот развал:

— Делаем евроремонт!

— Как, сами?! — поразилась Катя, раздумывая, куда бы ей присесть, чтобы не пострадал светлый костюм. — Но это же адова работа!

— А! — Лика махнула рукой и тут же выхватила откуда-то два хрустальных фужера и бутылку венгерского вина.

Фужеры оказались не слишком чистыми, а вино теплым, но Катя, чтобы не обижать хозяйку, все же пригубила из своего бокала.

Лика выпила вино залпом и продолжала делиться новостями:

— У Тимки же золотые руки. Он все сделает сам. Вот только что-то затянулось это… Негде спать, ты не поверишь. Он обещал, что сделает весь ремонт до моего отпуска, а это тянется два месяца… Ну, он всегда такой — наобещает с три короба, а потом мучается. Вон стену на кухне расколупал, сказал — она прогнила. А она сухая. Теперь обратно будет заколупывать. Балкон пробил…

Катя не поняла, и Анжелика потащила ее смотреть балкон. Действительно, большая застекленная лоджия оказалась почти совсем без пола — в бетонной плите зияла огромная дыра.

— Он хочет погреб сделать, очень выгодно! — пояснила Лика. — Наш сосед, ну тот самый, кто тебе нужен, уже сделал. Теперь он там хранит всякие заготовки, варенье, огурцы. Очень выгодно, верно, но для этого же голова нужна! Я Тимке говорила — сначала сделай весь ремонт, а потом пол пробивай. А он — нет, я погреб сделаю за два дня. Ну и вот… На балкон не выйдешь.

— Страшно иметь балкон на первом этаже… — вздохнула Катя. — Я бы спать не смогла. Вдруг залезут?

— А решетки-то? — Лика потрясла рукой мощную железную решетку. Точно такие же красовались на всех окнах квартиры. — Будь спокойна, у нас как в банке. Никто не пролезет. Ну ладно! Пойдем, расскажешь, как жизнь.

— Да как… — Катя помялась, снова расположившись в кресле, с которого Лика отогнула полиэтиленовую пленку. Пленка вся была в известковых брызгах. — Как всегда в общем-то.

— А замуж не собралась? — ошарашила ее Лика.

— Ты что, подруга, я ведь замужем… — Катя потрясенно смотрела на нее.

Но Лика ничуть не смутилась.

— Знаем, знаем… — Она погрозила пальцем. Руки у нее были грубоватые, ногти очень короткие, никакой маникюр не выдерживал ее работы с мехом. Зато раскрашена она была на диво: густая обводка вокруг глаз, накладные ресницы неестественной прямизны и длины, густо-голубые тени, румяна фиолетового оттенка и ее любимая, багрово-лиловая помада. Рыжие волосы необычного отлива (свои, а не крашеные) были разбросаны по худеньким плечам, едва прикрытым несвежей розовой маечкой. Грудь торчала под тканью прямо вверх, как у девчонки. Острые соски резко выделялись, так и бросаясь в глаза. Черная юбка-стрейч подчеркивала полное отсутствие того, что в просторечии называют задом. И, как всегда, Лика была весела, как птица небесная. Катя даже позавидовала ей.

— И все же, — настойчиво повторила она. — Почему ты решила, что я должна выйти замуж?

— Ну, это не я решила, — загадочно ответила Лика. — Все говорят.

— Кто это — все?! Кто говорит?!

— А, да ладно. Никто не говорит! — Лика рассмеялась. — Не принимай меня всерьез. Я просто подумала: раз у тебя с Игорьком совсем хреновая жизнь, почему бы тебе не развестись и не выйти замуж?

Для Лики этот вопрос в свое время решился просто: она развелась со своим первым мужем, тоже коммерсантом, как только его счастье стало ему изменять, забрала двухгодовалого сына и ушла к Тимуру, своему старому приятелю. Через полгода они поженились, и в качестве мадам Салаховой Лика была совершенно счастлива.

— За кого это мне выходить?.. — проворчала Катя, но по глазам Лики поняла, что та прекрасно знает за кого. «Ну, девки, всегда все знают, — подумала она. — Никаких тайн быть не может! Это, конечно, все Ирка разболтала! Она знала! Знала еще и Лена, но Лена вряд ли, они вроде не общаются с Ликой. Чему я удивляюсь? Ни в школе, ни потом мы ничего друг от друга не скрывали. Разве что в последнее время стали меньше общаться… И чего я стесняюсь?» И она выложила все начистоту: — Ну ладно, ты права. Надо уже думать о другом браке. Ну, не о браке, так просто о другом мужике. Так дальше жить нельзя.

— У него что, совсем не стоит?! — округлив глаза, прошептала Лика.

— Это тебе тоже Ирка сказала? — в упор спросила Катя.

Лика несколько смутилась:

— Да нет, не она… Да ну тебя, что ты меня на каждом слове ловишь! Знаю, все уже знаю! И про тебя, и про Димку! Нет, ты смотри, добился все-таки своего! Как он за тобой в школе бегал! С ума сойти! Такая любовь! А Ирка до сих пор локти грызет, она ведь все хотела его захомутать, не вышло. Да хрен у нее что выйдет, не умеет она с мужиками. Мужики — это ведь кто? — подняла брови Лика и тут же ответила себе: — Скоты! С ними и надо по-скотски!

— Скажешь тоже! — покачала головой Катя. — Так уж все скоты!

— Ну скажи мне, кто не свинья?! — вспыхнула Лика. — У меня — сплошные свиньи! Первый мой — гадина, каких мало, до сих пор никаких алиментов не вижу, а Борька все растет! Одних ботиночек ему в год три пары надо менять!

— Сколько ему? — машинально задумалась Катя. — Года четыре?

— Поднимай выше, уже шестой! — Лика захлебывалась от волнения. — А Тимка? Тоже скотина порядочная, уже завел себе бабу на стороне!