Мика и Альфред - Владимир Кунин

С надвигающейся темнотой вертолет был вынужден вернуться в Ираклион. Договорились завтра вылететь на другие острова ровно в семь часов утра.

Всех привезли в дорогой отель на японском восьмиместном мини-вэне «лексус». Мике пришлось втаскивать Альфреда в машину на руках. Никак он не мог в толчее незаметно проскользнуть в салон. Пройти же СКВОЗЬ кузов Альфред не рисковал — там могли быть электрические провода, которых он панически боялся.

У самого входа в отель Мику отозвал в сторонку греческо-грузинский мальчик-переводчик и, боязливо оглядываясь, тихо, так чтобы не услышали остальные, сказал Мике:

— Господин Поляков… Вы, наверное, подумаете, что я, может быть, того… Но я хотел бы об этом спросить у вас. Люди из «Санфлауэра» и «Аргонавта» для меня совсем чужие, а когда я посмотрел ваши рисунки, мне показалось, что я могу вам доверять…

Мика уже догадывался, о чем хотел сказать этот симпатичный грек грузинского розлива. Альфред притаился за Микиной спиной…

— Вы знаете, батоно Микас, — сказал мальчик, — когда мы летали по островам и вот сейчас в автомобиле… мне все время казалось, что с нами есть кто-то еще… Только вы не смейтесь… Он — невидимый!!! Но не очень… Раза два-три он промелькнул у меня перед глазами — что-то вроде пацана лет двенадцати, но, кажется, с бородой и усами… Такое может быть?

В вертолете Мике вдруг тоже показалось, что Альфред на мгновение стал ВИДИМЫМ и для всех остальных. Но за деловыми разговорами, кроме Мики и, оказывается, вот этого паренька, неожиданного ЯВЛЕНИЯ Альфреда никто не заметил…

Альфред испуганно дернул Мику за штанину.

— Я думаю, что тебе это показалось, — мягко улыбнулся пареньку Мика. — Мы все так сегодня устали, что померещиться может всякое… Ты впервые летал на вертолете?

— Да.

— Со многими, кто впервые взлетает на вертолете, происходит то же самое. Не пугайся, мы все через это прошли…

Мика вытащил из кармана джинсов кошелек, достал оттуда сто долларов и протянул их этому пареньку. Тот замахал руками:

— Что вы, батоно Микас!.. Нет-нет!.. Я получаю на фирме, я не могу брать этих денег…

— То, что ты получаешь на фирме, — это твоя заработная плата. То, что даю тебе я, — премия. Приз. За прекрасную работу, за хороший перевод. Возьми, пожалуйста. Я тебе очень признателен за помощь.

В номере Мика строго сказал Альфреду:

— Вот что, друг ситный. Ты или построже контролируй себя и не ЯВЛЯЙСЯ посторонним людям, или уж становись окончательно ВИДИМЫМ, как все! В конце концов, ты уже давно перерос и превысил обязанности и возможности обычного Домового! Или…

— Что «или»? — испуганно спросил Альфред.

— Или… Или хотя бы побрейся. Посмотри на себя в зеркало — какой-то чудовищный меланж-акт!

— Что-о-о?… — Альфред впервые услышал это слово.

— Дикое смешение стилей! Погляди, погляди на себя… Шорты, майка, сандалии, на башке почему-то черная американская полицейская шапка штата Нью-Йорк! Кстати, где ты ее скоммуниздил?

— Ты мне сам ее купил в Америке! — со слезами на глазах прокричал Альфред. — И потом, что это за наезды?! Здесь все ходят кто в чем хочет. При чем тут твой «меланж»?

— А эта окладистая извозчичье-дворницкая борода из рисунков Малаховского двадцатых годов? Что это, по-твоему?! Все так ходят?

— Но я же — ДОМОВОЙ, черт тебя подери, Мика!!! Мне эта борода и усы просто положены!..

— Кем ПОЛОЖЕНЫ?! — заорал в свою очередь Мика.

— Русским народным фольклором! — гордо заявил Альфред.

— Пощади меня, Альфред, не смеши… Сегодня ты имеешь такое же отношение к русскому фольклору, как я — к полинезийским танцам! Особенно когда ты сидишь у компьютера и шныряешь по Интернету… Или отслеживаешь «Клиента» для того, чтобы я мог его прикончить. Или когда ты трахаешь свою Пусси во все завертки в соседней комнате, не давая мне уснуть, как ты сделал это в последнюю ночь перед нашим вылетом из Мюнхена в Ираклион! Так что, как говорится, чья бы корова мычала…

— А что? Было слышно? — с некоторым мужским превосходством смущенно спросил Альфред.

— Еще бы! Пусси верещит, ты гакаешь, будто дрова для деревенской бани колешь, потом вы бегаете в ванную, потом снова верещите и гакаете… Можно уснуть?

— Прости меня, Мика…

— Бог простит… Раз уж ты растешь, как мы оба заметили, значит, с тобой происходит какая-то трансформация. Так?

— Да…

— И я подозреваю, что недалек тот день, когда ты окончательно превратишься в Человека. Я смотрю, тебе уже и под потолок взлетать стало тяжеловато, правильно? И ты все реже и реже зависаешь в воздухе…

— Да, но…

— Секунду! Я не закончил. Ты уже утрачиваешь свои, как ты сам это называешь, ПОТУСТОРОННИЕ возможности…

— Я надеюсь, что это временно, — неуверенно проговорил Альфред.

— Да нет, дружочек… Это уже процесс необратимый! Вспомни сегодняшнее утро, когда мы выходили из номера, чтобы ехать на вертолетную площадку. Я вышел в коридор, естественно, через дверь. Ты же по своему Потустороннему обычаю решил пройти сквозь стену. И что? И что, я тебя спрашиваю!

— Ну застрял, — смущенно признался Альфред.

— Правильно! И мне пришлось тебя вытаскивать со стороны коридора!.. Следовательно, ты не только стал расти, но и терять свои сказочные, фольклорные способности. И это нормально, Альфредик! Ты существуешь в РЕАЛЬНОМ мире и, смею надеяться, уже почти двадцать лет живешь в интеллигентном окружении. Это я о себе… — усмехнулся Мика. — Невозможно жить в обществе и оставаться вне общества. Мы и так с тобой от многого отгородили себя. Но процессы изменения и преобразования Личности будут происходить с нами всегда! По закону компенсаторного замещения. Теряя одно, мы обязательно приобретаем что-то другое. Сейчас ты перестаешь быть Домовым и становишься Человеком, Альфред… Я не знаю, насколько это все затянется, но я точно знаю, что это уже началось!..

— Боже мой, Микочка! Что же делать?! — с ужасом воскликнул Альфред. — Значит, совсем скоро на моем пути встанет лес проблем — документы, визы, таможни!.. Наконец, Пусси!..

— Это все — мура собачья. Документы мы тебе в России купим любые и запросто сделаем их официальными. А вот Пусси — это действительно проблема серьезная. Сможешь выскрести из нее все, что за столько лет в нее привнесла Хайди, — мелочную расчетливость, внутреннее бескультурье, жадность, фальшивость манеры поведения, постоянное желание быть в окружении каких-то дам полусвета и мужчин полубизнеса — ты выиграл! Сможешь, как Господь Бог, сотворить из Пусси ЧЕЛОВЕКА — твое счастье! Не сможешь…

— Смогу, — неожиданно твердо сказал Альфред. — Ты пойдешь в ванную?

— Нет. Я на ногах не держусь от усталости.

— Тогда ложись и спи. Я приму душ, а потом, если ты не возражаешь, позвоню Пусси в Мюнхен. Узнаю, что у нас там дома…