Тени прошлого - Джулиан Феллоуз

– Ты тоже собираешься? – улыбнулась она. Но рассказ зашел уже слишком далеко, чтобы останавливаться. – Я тогда занималась кое-какой социальной работой в группе, которую спонсировало посольство. Шел семьдесят первый год, до конца коммунизма еще далеко. Не было еще «Солидарности». Не было никакой надежды. Польша оставалась оккупированной страной, люди нуждались. Это оказалось нетрудно. Я нашла молодую мать, у которой уже было четверо детей, и она только что обнаружила, что беременна. Я предложила забрать у нее ребенка, кто бы ни родился и все с ним будет в порядке или нет.

– И забрала бы в любом случае?

Терри задумалась.

– Надеюсь, что да, – сказала она, и я это оценил.

– Но как ты это все устроила?

– Оказалось довольно просто. Нашла врача, которого можно было подкупить. – Видимо, потрясение было написано у меня на лице, потому что она вдруг пришла в негодование. – Господи, он только и делал, что выписывал подросткам наркотики. То, что сделала я, хуже?!

– Конечно нет.

– У меня «ничего не было заметно», пока не «стало пять месяцев». Я сказала Грегу, что мне неприятно заниматься сексом, и Грег, с его пуританским происхождением, тоже не захотел. Потом я спросила, не возражает ли он, если я попрошу его не присутствовать при родах, потому что мне неловко. Боже, надо было видеть облегчение у него на лице! Сегодня если отец не таращится тебе в дымоход, когда оттуда появляется головка, он плохой, но в семьдесят первом году это было не обязательно.

– Как ты устроила сами роды?

– По счастливой случайности, как раз перед тем, как ребенок должен был появиться на свет, Грега вызвали в Нью-Йорк. Я назвала ему сроки на три недели позже настоящих, чтобы оставалось время для маневра. У меня был план заселиться в другой номер. Думаю, все бы получилось, но в итоге этого не потребовалось. У той женщины начались схватки, и я отвезла ее в родильный дом, где при содействии нашего врача она просто назвала мое имя. Ребенок родился и был зарегистрирован как обычно. Когда Грег вернулся, я ждала его дома с маленькой Сьюзи. Мы ревели в три ручья. Все были счастливы.

– И никто не узнал правды?

– А как? Я сказала Грегу, что люблю его, но не могу заниматься сексом, пока не восстановится фигура. Он ничего не заподозрил. Никому хуже не стало. Включая Сьюзи. Честное слово! – Терри говорила совершенно искренне и, наверное, была права, но в таких делах никогда нельзя быть уверенным. Хотя я не поддерживаю нынешнюю моду оставлять детей матерям, которые не в состоянии о них заботиться, вместо того чтобы подобрать каждому ребенку приличный дом. Рассказ Терри почти подошел к концу. – Одно время я думала, что меня начнет шантажировать врач, но он не стал. Может, боялся, что я начну шантажировать его.

– И никогда не проводилось никаких анализов, которые могли бы выдать правду?

– Какие анализы? У них обоих первая группа крови, что очень удачно. Но кто проводит тест ДНК у собственной дочери?

– У Грега были еще дети?

– Своих – нет. Двое приемных. Сьюзи он обожает, а она обожает его. – Терри устало вздохнула. – Предпочитает его мне.

– Значит, он о ней позаботится, – кивнул я.

Почему-то я был этому даже рад. Сьюзи упустила крупное состояние, которым в моем воспаленном мозгу она обладала на протяжение двух, а то и трех минут. Хорошо, что она никогда не будет знать нужды.

– О да! Ее положение надежнее, чем мое.

– Если бы я не заговорил о тесте, ты бы мне ничего не сказала? – не мог не спросить я.

Терри задумалась:

– Наверное. Слишком велико было искушение. Правда, наверняка бы возникло какое-то препятствие, так что ты правильно сказал про тест. А то я слишком обрадовалась.

Снова наступил момент прощания, и на этот раз я точно знал, что мы больше не увидимся. Потому что даже если я снова окажусь в городе, то не стану ее разыскивать. Но что-то в этой истории заставило меня относиться к Терри чуть лучше. Мне вспомнились трогательные слова леди Каролины Лэм: «При всем том, что говорилось о краткости жизни, для большинства из нас жизнь длится очень и очень долго». Жизнь Терри уже была очень долгой и полной разочарований и весьма скудных вознаграждений за них. Не утешало и то, что во многом вина за это лежала на ней самой. Она упустила свой единственный шанс на достойное будущее с Грегом и не нашла ему равной замены. Теперь она потеряла даже ребенка, которого придумала, чтобы остаться с ним. Мы поцеловались у дверей.

– Пожалуйста, не рассказывай больше никому.

– Думаешь, я могу? – покачала головой Терри.

– Не знаю. Если напьешься или разозлишься – можешь.

Она не стала возмущаться, что заслуживало одобрения, но с твердостью отвергла мои предположения.

– С тех пор как мы в последний раз виделись, я уже много раз и напивалась, и злилась, но никому ничего не сказала.

Я не сомневался, что это была правда. Все, что она сейчас сказала.

– Хорошо. – Теперь я окончательно был готов уходить. Но у меня оставалось одно последнее пожелание. – Будь добрее к Донни, – сказал я. – Судя по всему, он славный малый.

После этого вечера я стал сентиментальнее в своей оценке Терри. Но мне следовало быть проницательнее. На самом деле, за единственным исключением чувств по отношению к неродной дочери, прежняя Терри Витков ничуть не изменилась.

– Да сволочь он! – ответила она и захлопнула дверь.